Линн Флевеллинг - Тайный воин

— Да с чего бы ему просить о таком?

«Ну вот, что же я наделал!» — подумал Ки, но отступать было поздно.

— С чего бы Фарину о таком просить? — повторил вопрос Тобин, всматриваясь в лицо Ки.

Да, Ки никогда не удавалось ничего скрыть от Тобина. Значит, надо было или говорить, или лгать, а Ки никогда не лгал другу. «Но ведь Фарину не важно, если кто-то узнает. Он сам так говорил».

Ки приподнялся в кровати и сел, опершись о спинку. Собираясь с духом, он долго не мог выговорить ни слова.

— Ну, дело в том, что… Ну, в общем, когда они были молодыми и твой отец был компаньоном… ну… они… в общем, твой отец и Фарин… они любили друг друга, и…

— Конечно любили. Мы с тобой…

— Нет? — Ки вскинул руку. — Нет, Тобин, не как мы. Ну… не совсем так.

Глаза Тобина расширились от изумления.

— Ты хочешь сказать… как Орнеус и Лисичка?

— Фарин сам мне рассказывал. Они тогда были совсем молодыми. Потом твой отец женился на твоей матери. А Фарин… Ну, не думаю, чтобы его чувства изменились.

Тобин смотрел на друга во все глаза. Уж не придется ли им драться, думал Ки, как он сам всегда дрался с любым, кто обвинял его отца в конокрадстве.

Но Тобин казался задумчивым и печальным.

— Наверное, Фарин тяжело переживал.

Ки вспомнил выражение лица Фарина в одну из дождливых ночей, когда они говорили по душам.

— Да, но они все равно остались друзьями. Думаю, если бы Орун отослал меня, мне было бы так же тяжело перенести разлуку с тобой, как Фарину тогда. — Тобин как-то странно взглянул на него, и Ки поспешил уточнить: — Нет, я не в том смысле… ну, ты понимаешь. Не так, конечно, — окончательно смутился Ки.

Тобин поспешно отвел взгляд.

— Разумеется, не так.

Повисло неловкое молчание, и Ки обрадовался, когда наконец вернулся паж с кувшином воды.

Когда паж разжег огонь и удалился, Ки уже достаточно успокоился, чтобы посмотреть Тобину в глаза.

— Как тебе встреча с дядюшкой?

— Пока не пойму. А ты что о нем думаешь?

— Я его немного не таким представлял. Корин, конечно, всегда хорошо о нем отзывается, но ведь это его отец, правда? — Ки помолчал, потом продолжил, из осторожности понизив голос: — Мой отец никогда ничего хорошего о короле не говорил, из-за того, что тот выгнал женщин из армии. Ну и потом, все эти истории с наследницами трона, да еще Гончие и все такое. А ты заметил, что не мы первые его встретили? Старый хитрец… я о Нирине, конечно, — ходит за ним по пятам. Как он успел раньше нас?

— Он же волшебник. — На лице Тобина сразу появилось то отстраненное выражение, которое всегда возникало, если где-то поблизости находился Рыжебородый.

Заметив это, Ки подобрался ближе к Тобину. Не прикоснулся к нему, а просто постарался дать другу понять, что тот не один и что не только он боится волшебника.

— Думаю, если бы я встретился с королем где-нибудь в таверне и не знал, кто он такой, я бы принял его за хорошего парня, — предположил он, возвращаясь к более безопасной теме.

— Да и я тоже, пожалуй, после сегодняшнего пира. И все-таки… — Тобин умолк, и Ки вдруг заметил, что принц дрожит. Когда он заговорил снова, его голос звучал едва слышно: — Моя мать очень, очень боялась его. — Тобин почти никогда не говорил о своей матери. — И Брат его ненавидит, — прошептал он. — Но после того, что я увидел сегодня, я уже ничего не понимаю… Может, все рассказы о нем — неправда? Мама ведь была безумна, а Брат мог солгать… Чему верить — ума не приложу!

— Ты ему понравился, Тоб. Это точно. А почему должно быть иначе? — Ки придвинулся еще чуть-чуть, теперь они сидели плечом к плечу. — А насчет тех рассказов… я не знаю. Просто я очень рад, что ты не родился девочкой.

Тобин вздрогнул как от удара и опустил глаза.

— Ох, прости, Тоб. Вечно я сболтну некстати! — Он взял друга за руку. Несмотря на жаркий огонь в камине, рука Тобина казалась ледяной. — Может, это только сплетни!

— Ничего, все хорошо. Я понимаю, о чем ты.

Они еще немного посидели в тишине, но теперь молчание не было напряженным. В комнате стало тепло, мягкая постель успокаивала. Расслабившись, Ки закрыл глаза и хихикнул.

— Но вот у кого-то точно скоро будут неприятности. Заметил, как Эриус поглядывал на дворецкого под конец пира, когда Корин уже напился?

Тобин невесело рассмеялся.

— Но ведь он только выполнял свои обязанности. Я тоже перебрал. Кто знал, что в Атийоне такие запасы вина?

Ки зевнул.

— Попомни мои слова. Теперь, когда король вернулся, наставник Порион крепко возьмется за дело, и нам уже не повеселиться в зале для пиров. — Он снова зевнул. — И хорошо — не придется видеть, как Корин с дружками каждый вечер напиваются до бесчувствия.

Тобин сонно пробормотал что-то, соглашаясь.

Ки почувствовал, что засыпает.

— Комната кружится, Тобин.

— Ммм… Наверное, не только Корин сегодня перебрал. Не спи на спине, Ки.

Оба хихикнули.

— Говоришь, Брат тоже ненавидит короля? — пробормотал Ки сквозь сон. — Хорошо, что он не явился на пир, а?

Бормотание Ки внезапно пробудило Тобина от сна. Что, если Брат способен заглянуть в сердце короля, если он видит притаившееся там зло? Как бы ни противился принц, но в глубине души он понимал, что Брат — единственный, кому он может всецело довериться. Пусть даже он лжец и злой дух.

Когда Ки захрапел, Тобин задул ночники и достал из своего мешка куклу. Ощупью добравшись до очага, он опустился на колени; сердце в груди оглушительно колотилось. Неужели он осмелится позвать Брата? В тот день, когда король прибыл в замок, Брат устроил настоящий погром, он носился по дому, как ураган. А что он может сделать сейчас, когда покои Эриуса совсем близко?

Тобин крепко сжал куклу, словно это могло усмирить Брата.

— Кровь, моя кровь. Плоть, моя плоть. Кость, моя кость, — прошептал он и приготовился к нападению.

Но Брат просто возник перед ним, он тоже стоял на коленях, как будто был отражением в зеркале. Комнату внезапно наполнил леденящий холод.

— Король здесь, — прошептал Тобин, готовый мгновенно прогнать Брата, если тот шевельнется.

— Да.

— Ты не злишься на него?

Брат наклонился вперед, и холод стал нестерпимым. Их носы почти соприкоснулись; если бы Брат был живым, Тобин почувствовал бы его дыхание.

— Убей его, — прошипел Брат.

Резкая боль пронзила грудь Тобина, как если бы Брат разорвал тайный шов.

Он оперся о пол руками, стараясь не потерять сознание. Боль постепенно утихла. Когда Тобин снова открыл глаза, Брат уже исчез. Тобин со страхом прислушался, ожидая услышать за дверью крики и шум, но из коридора не доносилось ни звука. Прошептав для верности заклинание, он поспешно вернулся в постель.