Анатолий Нейтак - Падшая звезда

Флукх усмехнулся в ответ.

— Вы хорошо его знаете, — сказал он, — и умеете весьма достоверно изображать. Я тианец.

— Что?

— Представьте себе! Моя чрезмерно экзотическая внешность — побочный результат Причащения… впрочем, с культом Прародителя я порвал задолго до того, как познакомился с Листом и Паутинкой. И даже до того, как нанялся в Попутный патруль. Вы для меня — загадка куда большая.

— Я и сама для себя — большая загадка. Впрочем, если вы видели мой танец…

— Со стороны виднее?

— А разве это не так? Что вы увидели?

— Если воспользоваться вашим же определением, я увидел жизнь. А вы, друзья?

— Порыв, — сказала Паутинка.

— Движение, — поправил Лист. — Движение, направленное в бесконечность.

— А ты?

Айселит встретил серебряный взгляд Ниррит своим. И не опустил глаз.

— Разлуку, — ответил он. — Неизбежную разлуку.

— Не торопи события… и не заглядывай слишком далеко в будущее.

— Золотые слова, — Флукх посмотрел на принца особенным взглядом. Маг — на мага… и для мага. — Честно говоря, я страшно вам завидую, уважаемый. Я куда старше вас, я даже старше, чем вы и Лист вдвоём… но вы ухитрились получить от насмешницы-судьбы подарок куда более щедрый, чем все мои подарки, взятые вместе… конечно, без учёта музыки последнего полувека.

— Конечно, — без улыбки согласился принц.

Лиловый взгляд растворился в серебре, растворяя серебро в лиловом.

— Они? Странники. Вечные бродяги, видевшие сотни, а то и тысячи миров Пестроты. Такие же, как Алый Бард, поспособствовавший их взлёту. Когда-то были людьми, а теперь — кто знает? Кроме их возраста и настоящих имён, я знаю о Листе и Паутинке не так уж много… но стоит ли говорить об этом? Сдаётся мне, что нет. Их настоящее и будущее важнее их прошлого.

— Согласна. А что ещё ты о них скажешь?

— Если забыть о биографиях, могу добавить одно. Они похожи на Алого Барда, это верно. Но если Алый известен преимущественно как маг высшего посвящения, который к тому же здорово поёт и изумительно играет на семиструнной гитаре, то каждое редкое возвращение Листа и Паутинки в Энгасти становится праздником не для магов, а для ценителей музыки. Я тут подумал… может быть, именно такие, как Лист и Паутинка, становятся в итоге богами? А?

Негромкий переливчатый смех.

— Ты бы ещё меня богиней обозвал. Спи, Айсе… спи.

Обычно защита диплома — мероприятие специфическое до скучного. Это не относится разве что к получению звания мага-мастера у боевиков. У них-то, по доброй старой традиции, более важную половину защиты проводят на Арене, и звание берётся буквально с бою, что бывает весьма зрелищно. Совсем другое дело — теоретические изыскания. Очень и очень многие маги работают над темами, заинтересоваться которыми хотя бы на уровне краткой выжимки-конспекта способны, кроме руководителя работы, два-три десятка магов на всю Академию. А поскольку из этих двух-трёх десятков большинство — существа крайне занятые, на защитах дипломов, кроме магов из комиссии, присутствует в среднем ещё пять-десять разумных, не более.

Аудитория, в которой свой диплом защищала Ниррит, оказалась забита под завязку. Опоздавших пришлось выставлять в коридор.

Впрочем, пришедшие оказались в большинстве своём страшно разочарованы. Из сорокаминутного "краткого отчёта о сделанном" любопытствующие уяснили, что кандидат в мастера усовершенствовала методики трансмутаций живых существ при помощи чего-то этакого, имеющего прямое отношение к системной магии, матричным операторам и асимметричным уподоблениям. То, что "краткий отчёт" делался на густой смеси древнетианского и специфических терминов, частично изобретённых самой Ниррит, ни в коей мере не облегчало понимания. Временами даже члены комиссии, вынужденные продираться сквозь нагромождения доводов, начинали тосковать. Исключение составляли только одобрительно кивающий Сигол Лебеда, видевший рукописный вариант полного отчёта, и лихорадочно записывающий что-то профессор Килсайх.

Когда Ниррит произнесла классическое: "На этом у меня всё", аудитория с облегчением перевела дух.

И напрасно.

— А скажите, уважаемая, — поинтересовался Килсайх, — в каких случаях…

Окончания его реплики большинство не поняло.

— В основном, — ответила ему Ночной Свет, — мы имеем…

И далее — минуты на три сплошная многоэтажная непонятность, перемежаемая оборотами"…из чего с неизбежностью следует, что…" и"…как видите, возможно также…".

— Замечательно! — обрадовался Килсайх, записывая. — А если мы…?

— Тогда, — не замедлила Ниррит, — исходные структурируются при помощи…

— Но что, если…?

— Сто пятнадцатая страница и далее до сто сорок второй, — сообщила дипломница. — Основные исключения там перечислены достаточно подробно.

— Да, конечно, — Килсайх смутился. — Тогда у меня всё.

Ниррит обвела комиссию и аудиторию ясным взором.

— У кого-то ещё есть вопросы?

— А скажите, какое значение ваша работа имеет с практической точки зрения?

— Страницы с двести шестой до двести девяносто восьмой, — был ответ. — Впрочем, если хотите, можно кое-что продемонстрировать.

Развернувшись к доске, до этого остававшейся девственно чистой, Ниррит несколькими летящими движениями изобразила многолучевую схему концентрации. Кое-кто в аудитории заахал, опознав элементы подключения к Источнику Силы… а сумевшие опознать ещё и порядок задействованной энергии даже не стали возиться с установкой личной защиты.

Чем поможет зонтик при камнепаде? Да хоть бы и не зонтик, а башенный щит!

Всё едино раздавит, как сапог — былинку…

Меж тем дипломница сделала некий замысловатый жест, и схема приобрела объём, обрастая по ходу дела какими-то малопонятными светящимися загогулинами и пульсирующими трёхмерными символами. Несколько минут Ниррит кропотливо усложняла схему, одновременно что-то в ней меняя или, скорее, подстраивая. И так — до тех пор, пока схема не превратилась в подобие не то облака, не то кокона, отдельные элементы которого сливались в единую структуру. А потом Ниррит просунула руку прямо сквозь схему и достала из неё, как из сияющего бесплотного яйца, снежно-белую птицу, похожую на очень крупную ворону.

Схема немедленно погасла.

Опущенная на стол перед комиссией, птица раскрыла клюв, переступила с ноги на ногу, обвела аудиторию взглядом блестящего, не по-птичьи внимательного глаза.

— Материализация по заданной матрице, — буднично объявила дипломница.

— Материализация, — подтвердила птица. — По заданной матрице.