Мефодий Громов - Душегуб

Но девушка и не думала жалеть бедного и уставшего меня, в наглую издеваясь:

— Не бухти, твое дело — нести.

— Легко говорить той, кто идет налегке.

— Ну, я же девушка.

— Ты что, думаешь такая отмазка прокатит? — в шутку разозлился я и протянул ей руку с пакетом в два десятка кило.

— Да пошутила я, пошутила! — принялась отмахиваться от меня сестренка.

Однако, немного понаблюдав за ее тщетными попытками, просто смеюсь над ней и в такой непринужденной манере мы идем до Машкиной дачи, которую уже стали звать домом.

— План не забыла? — спросил я, когда все продукты нашли свое место в холодильнике.

— Шутишь? Я же сама его составляла! — и тут началась пафосная речь: — Ты, как мой верный и покорный слуга, несешь меня на спине, а я, так уж и быть, как твоя мудрая и добрая хозяйка защищаю тебя от переохлаждения там, наверху.

— Угу, и…

— Да помню, помню я! Сперва уходим подальше от города… — и уже тише: — а я надеялась, ты забудешь об этом….

— Не надейся, и вообще, ты же сама понимаешь, что так будет быстрее.

Тут стоит объяснить, что наш план состоял в том, что бы наесться до отвала, поднакопить достаточно Ки и марш броском пролететь Атлантический океан, по ходу дела уклоняясь от ракет, но перед этим, не тратя энергию на полет, пробежаться по суше насколько это возможно.

— Господи, да что же ты за проглот такой! — принялась отбирать у меня из рук все подряд Алинка: — Это же на завтра!

— Желудку не прикажешь, — пожал я плечами.

— А ты попробуй!

— Вот подохну от голода, будешь знать!

— Ну и ладно, не уссурийский тигр, чай.

Я аж задохнулся от такой наглости и… махнул рукой. Все равно этот день мы решили посвятить отдыху.

Я уже собирался пойти поспать, как вдруг в голове всплыл давно интересующий меня вопрос:

— Алин, ты никогда не задумывалась, почему нас забросило не в то время, да и, что греха таить, место?

В доме повисла тишина, и только кипевший чайник разрезал тишину.

— Задумывалась, — наконец проватажила она, — однако быстро списала это на неполное владение техникой времени, или чем там управляют телепортеры… А чего это тебя так интересует?

— Во время битвы маг сказал то, над чем я решил задуматься только после Дня Бегуна.

— Ты хотел сказать после нападения?

— Угу. Мы находимся в этом времени не так давно, а маг упоминал цифру в десять лет…

— Хм… — произнесла заинтригованная Алинка, — Насколько я помню, это невозможно, так как однажды настроенный временной туннель переносит в обозначенное место и время.

— Ты-то откуда знаешь? Нас вон, куда засунули…

— Машка узнавала от твоего загадочного Андрея.

— Нифига он не загадочный, а просто большой и сильный дурак, — буркнул я.

— Завидуешь? — снова полезла с издевками Убийца.

— Цыц, женщина, — и, сделав царский жест рукой, закончил: — Велю тебе слово молвить.

— Да, больше, в общем-то, нечего молвить…

— Как это — нечего? Блин, — я помотал головой, — мы суемся в эти временные переходы, а вы даже не имеете представления, как они работают… Это все равно, что посадить неандертальца за ядерную бомбу и сказать ему собрать компьютер.

— Ты преувеличиваешь! Ведь наверняка телепортер понимает, как там все устроено.

— А если нет? А вдруг он все делает так же, как его учили до этого, — невольно сравнил я телепортера с Алиной и той это явно не понравилось.

— Просто забудь и положись на Машу, — сказала, как отрезала Алина и нервно принялась нарезать все подряд.

Я решил благоразумно удалиться на улицу, зная о нравах девушки кидаться в меня чем попало в любой неподходящий момент. Весь день я пытался связаться с Машей, но, то ли из-за огромного расстояния в половину земного шара, то ли из-за чего-то еще, но все мои попытки кончались одним и тем же: неощутимая ничем преграда наглухо запирала канал связи, и мне оставалось только вздыхать. После я потратил еще несколько часов на физическую разминку, и мышцы заныли уже через десяток минут разогрева. Да уж, вот, что значит неделя без тренировок… Размяться-то я размялся, однако лег спать поздним вечером, надеясь, что завтра никакие сестренки не возьмутся будить в пятом часу утра, покрикивая в ухо, мол надо выдвигаться… Так оно и есть, безусловно, завтра мы наедаемся до отвала и… на этой мысли я уснул с вытекающим изо рта галлоном слюны.

Провалявшись всю ночь в такой же позе, я смачно зевнул лежа, почмокал, и медленно принял сидячее положение, потягиваясь. Проснулся я ранним утром. Как я это понял? Ну, не знаю, просто мне так казалось. Да и Алинки нету дома. Стоп. Какого фига это ее нету дома?! Наспех умывшись, связываюсь с Алинкой через мыслеречь:

— Ты где, тудыть тебя?

— Да пожжи! — интригующе начала она: — У меня тут такое!

Я же настороженно спросил:

— Чем ты там занимаешься?..

— Диверсию тут устраиваю, глобальную.

Мне тотчас на ум пришли убийства, насилие, избиение, бомбы, войны… я аж помотал головой, прогоняя наваждение, катализируемое немного сонным состоянием.

Алинка, осознав, что я ничего не понял, только отмахнулась:

— А, ладно, потом объясню…

Она уже явно хотела «отключиться», но я успел вовремя крикнуть, если так можно сказать:

— Какой потом?!

— Не боись, я быстро!

И, не успел я возмутиться еще сильней, как канал связи был прерван. Вздохнув, покачал головой и просто махнул рукой: девушки… Однако на смену унынию пришла хитрость: «На каждое ваше увы, есть наше зато». И, открыв холодильник, сперва вдохнул, а когда живот стал требовать заправки, я, наконец, устроил массовое переселение продуктов из холодильника в себя. Алинка сказала быстро, ну, значит успеет-с! «Пожирание» (а это не назвать по-другому) пищи длилось минут тридцать, и, хоть я и не опустошил даже половину того, что мы накупили, мне уже немного поплохело… Ну, на самом деле я просто раздулся как шарик и с каждой новой порцией становилось труднее дышать. Блин, если мне с таким большим опытом хреново, то какого будет Алинке?

— Может, облегчить ей задачу? — всерьез задумался я, однако вовремя скривился: — Нафиг надо, сама пусть мучается!

И, полностью довольный собой, заторопился в зал, прилег и начал медитировать. Или назвать это просто «переваривать»? Хотя нет, первое слово было правильным: я не просто валялся на полу, я валялся на полу, собирая каплю за каплей Ки. Когда в организме не осталось места, я оставил неприкосновенный резерв для жизнеобеспечения на крайний случай, а остальную энергию скапливал вокруг тела слоями. И такой «пирог» окружал меня, даже немного согревая. Провалявшись так минут, эдак, сорок, я решил еще раз связаться с девушкой по мыслеречи, так как от нее ни слуху, ни духу: