Владимир Крышталев - Игры богов

- Ого! Далековато вы забрались!

- Ты тоже не мелочился,- невозмутимо парировал Майк. - Ладно, жди.

Он приготовился давать отбой. Я поспешно остановил его:

- Постой! Что тебе тогда, на Сайгусе, сказала Наташа? По впечатлениям Луи, на тебя это подействовало как тонизирующее.

Майк неохотно буркнул:

- Она воспользовалась специальным кодом. При встрече я объясню подробно, если захочешь. Не доверяю я этим штукам,- он кивнул на сквилтур.- И вообще, спроси у нее.

Связь прервалась.

Интересно, его кто-нибудь учил хорошим манерам?

Когда затухающее свечение сквилтура полностью сошло на нет, заговорила Блонди:

- Наташа просила передать, что она будет на смотровой палубе. На тот случай, если вы захотите присоединиться.

- Спасибо. Скажи ей, что я уже иду.

Почему бы не продолжить нашу болтовню ни о чем, если она развлекает?.. А может, и что-то полезное получится узнать.

Я поднялся на смотровую палубу, попутно заглядывая в "окна". Звезда Горвальдио за время моего разговора с Майком заметно увеличилась и теперь забивала своим светом значительный сектор прямо по ходу. Фильтры, гасящие яркость, похвастаться избирательностью не могли, поэтому далекие звезды постепенно исчезали из виду.

В полутемном помещении четко выделялся силуэт Наташи. Она стояла возле поручней и о чем-то размышляла. Не знаю почему, но я застыл на входе, удивляясь собственной нерешительности.

Некоторое время она меня не замечала, а я не делал никаких попыток привлечь ее внимание. Так мы и смотрели - она на звезды, а я на нее,

В этот момент я попробовал сравнить ее с Марго, Обе они вызывали у меня симпатию, но каждая по-разному. Марго была необычайно женственной: спокойной, рассудительной, мудрой. В Наташе, напротив, еще осталась юношеская порывистость, порой даже резкость, которые она в себе всячески пыталась подавлять. И прямота.

Вот последнее, наверное, и питало корни моего доверия к ней. Если Наташа чего-то не говорила, то это было написано у нее на лице - как в случае моего упоминания о Клоде. А за спокойствием Марго могло скрываться все, что угодно.

И все же...

- Получено сообщение,- объявила яхта, бесцеремонно вторгаясь в обстановку и мои мысли.

Наташа обернулась. Наши взгляды встретились.

Кажется, мое присутствие застало ее врасплох. Она открыла рот, видимо, чтобы дать Блонди какую-нибудь команду, но так и замерла, не сказав ни слова. Яхта же продолжила:

- Вот оно.

Голос сменился: теперь говорил мужчина, и как будто издалека:

- Внимание! Предупреждение экологической службы! Планета Горвальдио является уникальным экологическим заповедником. Маневрировать в пределах атмосферы разрешается только с применением гравитационных модуляторов. Корабли, не имеющие такого оборудования, должны следовать на одну из орбитальных станций. Включать двигатели в пределах атмосферы КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩАЕТСЯ.

Наступила тишина. Наташа с запоздалой поспешностью отвела взгляд.

- Ты... проходи...- сказала она тихо.

Мне вдруг стало неловко за самого себя. Немногие любят, когда за ними подсматривают, а получилось так, что я именно подсматривал. Ведь я ничем не дал понять Наташе, что я уже здесь. Но, вероятно, чувство неловкости имело и другие корни. Иначе почему я не испытывал его в других подобных случаях?

Взглянув на россыпь звезд за спиной Наташи, неожиданно для самого себя я понял, почему. Теперь я научился читать мысли. На мгновение я словно заглянул в чужой мир - со всеми его тайнами, чувствами и желаниями. И смутился отчасти из-за того, что вторгся туда незваным гостем, а отчасти потому, что внезапно понял, какое место в этом мире занимаю я сам.

Глава седьмая

По сути Горвальдио оказался обычной захудалой планетой. Ну, не совсем обычной. Я чуть не рассмеялся, увидев в качестве здания космопорта бревенчатую избу. Таких подробностей в информационном пакете не было!

Впрочем, там было другое, на что я поначалу не обратил внимания.

Опасаясь нарушить уникальный экологический баланс, власти ввели строгие ограничения на ввозимые материалы, а также на разработку местных полезных ископаемых. В итоге Горвальдио не знал бетона, металлических конструкций, пластика и всей остальной атрибутики развивающегося мира. Да и на рубку леса здесь тоже сперва нужно было получить разрешение. Так что космопорту еще повезло со зданием.

- Куда пойдем? - полюбопытствовал я.

- Туда,- Наташа кивнула в сторону далеких строений портового города. Я ухмыльнулся:

- Почему-то мне так и показалось.

И мы зашагали по мягко пружинящей под ногами почве, обильно поросшей травой.

Перед самым приземлением Наташа вдруг заявила, что поможет мне отыскать Марго. Когда я спросил - как, она немного небрежно ответила, что это не имеет значения. Ну и ладно. В общем-то, какая разница? Я ей верил.

Воздух Горвальдио имел какой-то сладковатый привкус. Не запах, а именно привкус - аромат цветов здесь был ни при чем. Может, играла свою роль повышенная влажность? Но если так, то она совершенно не ощущалась: дышалось легко.

Эта планета словно специально была создана для прогулок. Нет, не в смысле каких-нибудь прелестей биосферы. Просто если здесь вы хотели куда-то попасть, то вам приходилось добираться туда пешком. Транспорта на Горвальдио почти не было - тоже результат правительственных ограничений. Хочешь не хочешь - гулять приходилось.

Впрочем, до города было не так уж и далеко. Когда мы подошли поближе, я смог разглядеть, что почти все постройки сложены из камня. Причем некоторые здания сразу можно было отнести к архитектурным шедеврам: выполненные неизменно в одном стиле, они выделялись среди остальных белизной камня, колоннадами, изысканными инкрустациями и цветной мозаикой на окнах. Все это смотрелось впечатляюще... издалека. Вблизи же стало заметно некоторое запустение, коснувшееся как всего города в целом, так и отдельных домов. Какие-то едва заметные признаки упадка делали общий фон угнетающим.

Я смотрел на все это со смешанными чувствами. Вот еще одна цивилизация погибла, оставив потомкам на память о себе лишь прекрасные здания. Жили здесь люди, к чему-то стремились, воспитывали своих детей, верили в какие-то идеалы. И что же? Будут они позабыты так же, как были забыты неисчислимые миллионы других. Канут в небытие их идеалы, то, ради чего они жили. Благо они уже не узнают об этом.

Может, и наше галактическое Содружество точно так же когда-нибудь отживет свой век? И оставит после себя орбитальные станции, навигационные маяки, космодромы? А много позже уже кто-то другой будет с похожей грустью созерцать эти напоминания о былом размахе и технологической мощи...