Тэд Уильямс - Поворот Колеса

— Как я умер? — эти слова поразили его, как удар. Он потянул ее за руку и остановился. Они стояли на открытом, поросшем травой склоне, жилище Ликимейи находилось всего в броске камня. — Мегвин, я не мертв. Пощупайте меня. — Он протянул руки и сжал се холодные пальцы. — Я жив. И вы тоже.

— Меня ударили, когда пришли боги, — рассеянно сказала она. — Я думаю, что это был Скали. Во всяком случае его занесенный топор — это последнее, что я помню перед пробуждением на небесах. — Она неуверенно засмеялась. — Это смешно. Разве можно проснуться на небе? С тех пор, как я здесь, мне часто кажется, что я спала некоторое время.

— Мегвин. Послушайте меня. — Он снова сжал ее руку. — Мы не умерли. — Он почувствовал, что сам готов зарыдать и сердито тряхнул головой. — Вы по-прежнему в Эрнистире, в Таиге, где вы родились.

Мегвин взглянула на него. Ее глаза странно блеснули, и граф даже подумал, что наконец достучался до нес.

— Вы знаете, Эолер, — медленно-проговорила она, — когда я была жива, я все время боялась. Боялась потерять то, что было дорого мне. Я боялась даже говорить с вами, с самым близким другом, какой у меня когда-либо был. — Она покачала головой. Ветер трепал ее длинные волосы, обнажая прекрасную шею. — Я даже не мокла сказать, что любила вас, Эолер — любила так, что это жгло меня изнутри. Я боялась, что тогда вы оттолкнете меня и я лишусь даже вашей дружбы.

Эолеру показалось, что сердце его сейчас расколется пополам, как камень, треснувший под ударом молота.

— Мегвин, я… я не знал. — Любил ли он ее? Поможет ли ей, если сейчас он скажет, что любил, вне зависимости от того, правда это или нет? — Я был… я был слеп, — заикаясь выговорил он. — Я не знал.

Принцесса грустно улыбнулась.

— Теперь это не имеет значения, — сказала она со страшной уверенностью. — Слишком поздно жалеть об этом. — Она сжала его руку и повела вперед.

Последние шаги до сине-лилового дома Ликимейи он сделал машинально, как человек, пораженный в темноте стрелой, который так изумлен этим, что продолжает идти вперед, еще не понимая, что умирает.

Когда Эолер и Мегвин вошли в кольцо ткани, Джирики и его мать тихо, но напряженно беседовали. Ликимейя так и не сняла доспехов, ее сын переоделся в более удобный наряд.

Джирики поднял голову.

— Граф Эолер! Мы счастливы, что вы нашли время навестить нас. У нас есть что показать и рассказать вам. — Желтые глаза скользнули по спутнице графа. — Леди Мегвин. Добро пожаловать.

Эолер чувствовал напряжение девушки, но она все-таки нашла в себе силы сделать реверанс.

— Мой лорд.

Граф не мог не спросить себя, что же она видит в шатре ситхи. Если Джирики был небесным божеством Бриниохом, то что Мегвин моста подумать о его матери? Что она видела, глядя на колышущуюся ткань, фруктовые деревья, угасающее солнце и бесстрастные лица других ситхи?

— Садитесь, пожалуйста, — несмотря на грубоватый акцент, голос Ликимейи казался удивительно музыкальным. — Хотите есть?

— Нет, спасибо, — Эолер повернулся к Мегвин. Принцесса покачала головой, но взгляд ее был рамсеянным и отстраненным, как будто она как-то отталкивалась от того, что видели ее глаза.

— Тогда нам нечего ждать, — сказала Ликимейя. — Мы должны кое-что показать вам, — она взглянула на ситхи с каштановыми волосами, приходившего в Таиг. Тот вышел вперед, открывая сумку, которую он держал в руках. Ловким движением он развязал продернутую через нес веревку и перевернул сумку. Что-то темное выкатилось на траву.

У Эолера перехватило горло.

— Слезы Ринна!

Перед ним лежала голова Скали. Рот и глаза риммера были широко раскрыты. Пышная светлая борода потемнела от крови.

— Вот ваш враг, граф Эолер, — спокойно сказала Ликимейя. С подобным спокойным удовлетворением кошка могла бы бросить к ногам хозяйки убитую птичку. — В холмах к востоку от Грианспога он и несколько дюжин его людей повернули наконец.

— Уберите это, пожалуйста. — Эолер почувствовал, что к горлу подступает тошнота. — Я вовсе не хотел видеть его таким. — Он озабоченно взглянул на Мегвин, но ее отсутствующий взгляд был обращен к темнеющему небу за стенами лагеря.

Брови Ликимейи были белыми, в противоположность огненно-рыжим волосам. Она подняла одну из них, со странно человеческим выражением насмешливого недоверия.

— Принц Синнах именно так выставлял своих побежденных врагов.

— Это было пять веков назад, — обычное спокойствие Эолера на сей раз изменило ему. — Я сожалею, госпожа, но мы, смертные, сильно изменились за этот отрезок времени. Наши предки, возможно, были более свирепы, чем мы. Я видел много смертей, но это было слишком неожиданно.

— Мы не хотели никого оскорбить. — Ликимейя бросила на Джирики многозначительный взгляд, — Мы думали, что ваше сердце порадует вид головы человека, завоевавшего вашу землю и поработившего ваш народ.

Эолер вздохнул.

— Я понимаю. И я тоже не хотел никого обидеть. Мы благодарны за вашу помощь. Невыразимо благодарны. — Он не мог удержаться от взгляда на окровавленный предмет, валявшийся в свежей траве.

Посланник наклонился, схватил голову за волосы и опустил ее обратно в сумку. Эолер подавил в себе желание поинтересоваться, что же случилось с телом Остроносого. Вероятно, его оставили на съедение хищникам в холодных восточных холмах.

— Это хорошо, — улыбнулась Ликимейя, — потому что мы тоже хотели просить вашей помощи.

Эолер взял себя в руки.

— Что мы можем сделать?

Джирики повернулся к нему. Его лицо было даже больше обычного вежливо-равнодушным. Может быть ему чем-то не понравился поступок его матери? Эолер отогнал эту мысль. Пытаться понять ситхи значило добровольно согласиться на скорое наступление безумия.

— Теперь, когда Скали мертв, а остатки его войска разбросаны по стране, наше назначение здесь выполнено, — сказал Джирики. — Но мы только вступили на дорогу, и долгий путь еще предстоит нам.

Пока принц говорил, его мать протянула руку за спину и достала маленький изящный предмет, покрытый синей глазурью. Она опустила в него два пальца и вынула их. На концах пальцев была темно-серая краска.

— Мы говорили вам, что не можем остановиться на освобождении Эриистира, — продолжал Джирики. — Мы должны идти дальше, к Уджин-э-д'а сикунаи — месту, которое вы зовете Нагпимундом.

Медленно, как бы выполняя торжественный ритуал, Ликимейя начала покрывать краской лицо. Она провела темные линии по щекам и вокруг глаз.

— И… и что могут сделать эрнистири? — спросил Эолер, с трудом отрывая взгляд от матери Джирики.