Анна Тьма - Пленник Печати (СИ)

— Нам можно, мы больные…

— …на всю голову.

— Я знал, брат, что ты меня понимаешь!

Они усмехнулись, ударили по рукам и дружно полезли в окно. Крышу выбрали такую, чтобы на неё и снизу залезать было неудобно, и чтобы самим не упасть. Без труда попасть к ним мог разве что Стримбор, но с его характером — просто не стал бы.

Люди носились по замку в состоянии, близком к панике. Император тайно явился утром к советнику и пожелал встретиться с демоном. Пожелал, правда, только к обеду, поскольку всё никак не мог наговориться с дочерью, но от этого было не легче — Коган и Альтис исчезли без следа.

Примерно через час беготни один из слуг смиренно передал императору, что трое богов ждут его в малом зале под самой крышей одной из башен.

Император, без лишних церемоний, вошёл в зал в сопровождении телохранителей и советника. Боги не обратили внимания на его величество, о чём-то негромко разговаривая у окна.

— Великие!.. — Император начал было приветственную речь с перечислением всех титулов богов, но те замахали руками.

— Не надо приветствий, это тягомотина на полчаса! — высказался Траэллита.

— Пустая трата времени, — согласился Арох.

— Лучше сразу к делу, — сказал Стримбор. — У вас ведь какое-то важное дело к Альтису?

— Верно, великие. Я хотел бы выразить свою безмерную благодарность вам…

— Не надо благодарностей! — снова прервал Траэллита. — Это всё опять же болтовня!

Повисло неловкое молчание, которое прервал советник. Глядя на Ароха, он спокойно спросил:

— Альтис и Коган нашлись?

— А как же! — Усмехнувшись, Волк махнул рукой в сторону распахнутого окна. — На крыше сидят, воробьи. Альтис тебе нужен прямо сейчас, император? А то мы наших воробушков уже полчаса сдёрнуть пытаемся.

— Если Альтис не желает встречаться со мной, я не буду настаивать, — ответил император.

— Сейчас узнаем, — пообещал Арох и по пояс свесился из окна, задрав голову и выворачивая шею. — Эй, воробьи! Тут император пришёл, желает видеть ваши светлости!

— Моя — не светлость! — возмутился звучный голос. — Моя — тёмность!

— А мне пофигу! — добавил другой голос.

Стримбор беспомощно развёл руками, Траэллита прикрыл ладонью глаза, а Арох сощурился и подозрительно принюхался. Потом тревожно позвал:

— Братья, а братья? Вы там чем развлекаетесь?

Послышалось смущённое «э-э-э», смех, и посыпалось немного мелкой пыли, сверкающей в солнечных лучах. Арох поймал на лету искрящиеся пылинки, сжал их в кулаке, растёр пальцами. Это же ловкое движение повторили и два других бога.

— Идиоты! Придурки! Упыри безголовые! — взбесился Арох.

— Не надо так, Арох, — попросил Стримбор. — Их тоже можно понять…

— Что понять?! «Грёзу» тянуть в две рожи?!

— Успокойся ты, Арох! — Демон, свесившись вниз головой, показался в окне. Он очень светло и легко улыбался. — Мы на двоих всего-то четверть трубки вытянули! — И он продемонстрировал укоротившуюся невзрачную трубочку.

— А ну, спускайтесь оба, воробьи недобитые! — рявкнул Арох.

Альтис сощурился, не переставая улыбаться, и ответил:

— У тебя клыки ещё не доросли на меня скалиться, Волк!

— А ты мои клыки не тронь, решим на клинках!

— Хоть ты и брат мне, а по роже получишь. Мы уже один раз выясняли отношения на клинках, или забыл, чем это закончилось? Твоей битой рожей… — Последние слова были произнесены с явным удовольствием.

— Ал, Арох! — Стримбор примирительно поднял руки. — Мы ругаемся при свидетелях. Это, по меньшей мере, несолидно…

— Заткнись, умник! — хором огрызнулись спорщики.

Стримбор только вздохнул и поправил свой плащ. Траэллита, стоящий рядом, предпочитал притворяться мебелью. Альтис и Арох переглянулись, хмыкнули, и демон ловко спрыгнул в зал. Спиной откинувшись из окна, взглянул вверх.

— Пернатый, ты идёшь?

— А Арох скандалить не будет?

— Я тебе потом персонально набью морду, — пообещал Волк, тоже выглянув в окно.

Коган ловко спрыгнул поверх голов друзей, обернулся:

— Знаю я твоё «потом». Оно означает «никогда».

— Не скачи, как обезьяна. Швы разойдутся.

— После "грёзы"-то? У меня и глаз вот-вот заживёт! Да ты посмотри на руки Ала!

Демон с готовностью продемонстрировал разбинтованные ладони с затянувшимися, но всё ещё страшными рубцами. Волк прищурился:

— И сколько «грёзы» вы на самом деле употребили?

— Столько? Сколько и сказали! — Демон посмотрел на друга кристально честными глазами и протянул короткую невзрачную трубочку. — Сам посмотри.

Арох, конечно, не очень-то поверил словам друга. Чутьё ему подсказывало, что запрещённой к употреблению «грёзой» друзья попользовались более чем достаточно. Об этом говорили и заживающие раны, и весёлый блеск в глазах обоих.

Кроме того, что «грёза» заживляла раны и прибавляла физических сил, она была ещё и наркотиком, вызывающим эйфорию и, при большой дозе, галлюцинации.

Волк вздохнул и решил не злиться на братьев. Ведь бывали времена, когда он и сам не отказывался от своей доли «грёзы».

— Ладно, воробьи, прощены! — милостиво провозгласил Арох Архорт. — Но чтобы больше…

— Да ты что, Волк! Без тебя больше ни-ни!

— А нас они уже, значит, не считают… — выразил мысль Траэллита, глядя в потолок.

— Н-да… распустились братцы, — подтвердил Стримбор.

— Да ни в одном глазу! — сразу нашёлся Коган. — Я никогда братьев на забываю!

— Даже в этот раз? — прищурился Траэллита.

— В этот раз были другие приоритеты, — глядя в потолок, ответил Коган, — и иная расстановка акцентов…

Друзья переглянулись.

— Это «грёза» на него так действует, — сказал Стримбор.

— Коган, ты в порядке? — Траэллита шагнул поближе, с тревогой глядя на брата.

— Да, — весело ответил тот. — Лучше, чем вчера.

Друзья снова переглянулись, неуверенно улыбнулись, и Стримбор неожиданно сказал с пиратской усмешкой:

— Ну что, искатели, вляпались?!

Привычно вскинутые на плечи друг друга руки, сдвинутые головы, прикрытые глаза и через полминуты ехидный голос:

— Вляпались, искатели!

— И нет пути назад! — хором сказали пять голосов. Это был древний ритуал. — Клинком и кровью, светом и тьмой, силой и сутью!

Они расцепили руки, разом повернулись и приблизились к императору и советнику. Взгляды их были суровы, лица серьёзны.

— Мы рассмотрели вашу проблему со всех сторон.

— И решили, что это стоит нашего вмешательства.

— Поскольку силы явно неравны.

— А справиться самим с этой задачей для вас не представляется возможным.