Тая Ханами - Дракон по имени Малыш

– Дядя, а дядя, - начала я вести "дипломатические" переговоры. - Отпусти ученого, и протянешь еще годик-другой. Ты как?

– Замолчи, прокажен-ная! - Повернувшись ко мне, воздел руки маг. Заложник захрипел, схватился руками за глотку.

Я на автомате воздвигла защитный полог, от магических болезней спасенье. Заклинание отразилось и полетело обратно. Маг был не промах - махнул амулетом, и послал его в мою сторону. Но я ожидала что-то в этом духе:

– Присели!!

Послушался даже Тролль. Растекся по тоннелю, придавил десяток гнусных тварей. Заклинание попало в какого-то "ежа" - тот аннигилировал.

Мы выпрямились, но пока еще бездействовали. Потерпевший первую неудачу балкарский маг тоже смотрел выжидательно.

И тут…

– Она это, это она! - Раздалось загробное и из-под потолка. - Клянусь утраченной по ее милости силой!

– Велимир! - Узнала-ахнула я. - Зевула на тебя нет!

– За-сну-уть!

У нас шести не образовалось сна ни в одном глазу. Но пленник потерял сознание, удавка натянулась, его лицо в тусклом свете магической гнилушки напоминало скорее сливу, чем помидор. Еще полсекунды, и…

– Нет! - Взревел Тролль. Махнул лапищей (мы только присесть и успели), и… раздавил мага в лепешку!

– А? - Только и смогла произнести я.

– Раньше не мог, сосед? - С интонацией репера осведомился Колобок.

– Простите, друзья, - печально возвестил Тролль, пряча в своих недрах все-таки спасенного ученого. - Защищайтесь!

И исчез.

Защищаться? От кого?

Разгадка нашла нас, и очень скоро. Оставшись без гипноза, "ежи" оживились. Поперли на нас злобной толпой.

– Пали в них!!!

Эльдар с Эльнуром не заставили себя просить дважды - забухало-загрохотало так (в том числе, рикошетом от стен), что только ложись на бетон, голову прикрывай, и уши береги!

"Еще минута", - пообещала я себе, - "и все будет кончено. Уже осталось немного терпеть".

Ан нет. Очень скоро выстрелы смолкли, а я почувствовала нарастание некоего странного, никогда ранее не встречаемого мною поля: злобное, враждебное, оно лишало веры в жизнь. И, судя по всему, набирало силу с каждым убитым "ежом". Оно действовало даже на зомби - кавказцы безвольно опустили руки, когда в живых осталось не более пяти мелких инопланетян. Опустили руки, и встали истуканами. Я поднялась с бетона. Меня заметили, на меня навелись злобными глазами, действие поля усилилось. Но

я крепилась: жила знанием того, что еще нужна металлисту. А вот Снеговикам, обозленным на предавших их товарищей, обиженным на судьбу, было совсем плохо. Они стояли понуро, даже разухабистый Колобок не подавал признаков активности.

– Ариш? - Позвала я Эльбрусскую Деву. - Что делать будем?

– Умирать, - разлепила смерзшиеся губы Снегурочка.

– Нет, Ариш! Мне нельзя, у меня друзья в плену.

– Это не плен, - покачала головой Дева. - Батя нас любит.

Мне захотелось ее пнуть:

"Это не любовь!!!!" - Хотела заорать я.

Но что-то меня остерегло от этого стопроцентно опрометчивого шага:

– Батя хотел, чтобы мы нашли и устранили нарушителя!

– У нас не осталось сил, - угрюмо вступил в диалог Джан-Туганский Мальчик. - Мы не можем тебе помочь. Прости нас, обо… Лиса.

И этот туда же! Я бросила взгляд в сторону инопланетян. "Ежи" почему-то очень медленно (и слава богам!) но верно ползли вперед. От ближайшего из них нас отделяли какие-то дохлые шестьдесят метров. И откуда-то мне было известно: если дистанция сократится хотя бы вдвое, нам всем придет конец.

– Ну а ты, Колобок?!

Самый забавный Снеговик ничего не ответил.

А до меня внезапно дошло, что нужно делать:

– Предатели! - Со всей дури рявкнула я. - Друзья, называется! Сволочи вы, а не друзья! Расступитесь, я сама буду биться!

Я не знала, подействует ли эта последняя мера, или нет. Поначалу я на нее, признаться, надеялась, но, когда последний отзвук моего искаженного яростью голоса прекратил рикошетить от стен, до меня дошло, что ждать помощи неоткуда. И тогда я сделала единственное, что мне оставалось: встала напротив "ежей", и пальнула фаерболом. Те и не думали уворачиваться - выставили одного на верную погибель. Шибануло зарядом мощнейшей ненависти, тело пронзила адская боль, я с трудом устояла на ногах.

"А ведь погибну", - подумала отрешенно, глядя на продолживших движение по собственной, теперь еще более злобной воле, "ежей". - "На, получай!!!"

Их осталось трое. Но и я уже стояла на коленях.

"Умри!!!"

Потолок. Липкая, зловонная жижа. Я рванулась. Еще раз. Тщетно. Мое тренированное тело отказывалось подниматься. Теперь это были пятьдесят пять килограмм человеческой плоти, покореженной адской болью.

"Все, конец", - спокойно подумала я. - "Наверное, из меня вырастет очередной метровый инопланетянин. Жаль".

– Вставай, оборо… Лиса, - услышала я голос Мальчика.

Не веря своим ушам, я подняла глаза. Рядом с Мальчиком стояли Дева и Колобок, и сквозь слезы улыбались мне. Я почувствовала, как новые силы вливаются в мое искореженное болью тело. Поднялась, тяжело опираясь на протянутую руку.

"Ежи" были уже в сорока метрах. Их было всего двое. Если бы мне удалось пристрелить обоих одновременно… Но как это сделать? Меня и на один фаербол не хватит!

– Мы заморозим в тебе боль и страх. И, может быть, ты сможешь их убить, - как бы в ответ на мои мысли молвила Снегурочка.

– Спасибо, друзья!

– Не спеши благодарить, оборотень-Лиса. От этого умирают. Люди.

"Выживу", - стиснув зубы, решила я. - "Или нет. Но в любом случае, уничтожу остатки этой дряни, и Смотритель отпустит металлиста на волю".

– Я готова.

– На счет "три". Раз, два, три!!

Боль прошла, подарив блаженство.

– Что ждешь?!! Стреляй!!!

Я пальнула. Еще раз.

– А сделай-ка еще один глоток, деточка…

Фу! Ну и гадость!

Я собиралась выплюнуть бяку, но кто-то держал мои челюсти, не давал исторгнуть из себя гнусную жидкость. Пришлось сглотнуть. Тепло пошло распространяться по телу. Заныли, нет, заорали окоченевшие мышцы…

Я с трудом разлепила глаза. На меня взирал высокий сутулый дед. Длинная седая, немного желтоватая борода была ему по пояс. Выглядела приклеенной к черной бурке. На голове была нахлобучена серая папаха.

– Вы Смотритель?

– Да. Оклемалась? Третий глоток будешь?

Смотрел он не очень строго. Где-то даже с любопытством.

– Нет, - прислушалась я с утихающей боли. - Так пройдет.

– Ишь ты, - с каким-то даже уважением произнес дед. - Это хорошо. Хорошо…

Я смотрела на него и думала: когда мне спросить о друзьях: сейчас, или через минуту, набравшись духу.