Сергей Радин - Стража

На счёт "два" Вадим прыгнул в сторону.

Воздух, возмущённый быстро несущейся тушей, опахнул его.

Голем до ящиков чуть-чуть не добежал. Подвела походка, машинально подмеченная Вадимом: чудище едва поднимало колени. И Голем споткнулся о кирпичную кладку и, вытянув ручищи вперёд, рухнул между контейнерами. Он ещё падал, а Вадим упёрся в ближайший мусорный ящик и валил его на противника. Полностью свалить не позволяло узкое расстояние между контейнерами. Но ударом ноги Вадим заклинил ящик так, что, пожелай Голем подняться, сцепленные контейнеры даже не дрогнут.

Как и было рассчитано, Голем сначала попытался сбросить заклинивший ящик и только после неудачных рывков толстым задом на четвереньках попятился из вонючей ловушки. Когда показались круглые широченные ноги, Вадим замахнулся мечом, держа его, как топор. Удар получился неожиданно лёгкий и мягкий. Голлем замер на мгновение в позе беспомощного слепца, что-то ищущего на полу. Сначала подломилась рука (вторая — убедился Вадим — отрублена по локоть), потом разъехались ноги…

Вадим недоверчиво смотрел на груду плоти и боялся дёрнуть меч к себе. А вдруг — убери он оружие — чудовище оживёт? Но Голем лежал неподвижно, как лежат записные пьяницы, наткнувшись на подобие постели, — распластавшись: а, всё трын-трава! И даже спрятанная милосердной тенью ящиков голова, откатившаяся к стене дома, не вызывала никаких чувств.

Огни всё шевелились, и Вадим поднял сухие тяжёлые глаза.

Боевики Чёрного Кира шли к нему, держа в руках странные факелы…

32.

А из-за "лесного уголка" появились Чёрный Кир и Всеслав.

И Вадим сразу ослабел. Шагнул в сторону, с трудом сунул один меч за спину, другой в набедренные ножны. Сесть на кирпичную кладку оказалось делом не простым. Измятое весом Голема, тело внезапно вспомнило обо всех своих несчастьях и горестно заныло.

— Вадим, почему до сих пор здесь?

— Что случилось, рыцарь?

Подошли факельщики, и ничего объяснять не понадобилось. Хватило одного слова:

— Дрался.

Спину Голема, его бесстыдный зад и конечности обтягивала кожа жёсткая, почти древесная, покрытая не то волосками, не то шипами. Вадим разглядел эти шипы и присмотрелся к своей левой руке, той, что без его ведома вынула набедренный меч и сдерживала первый натиск Голема. Рукав содран напрочь, кожа уцелела чудом — во всяком случае, её можно разглядеть под засыхающей кровью. И, естественно, уцелела частично.

— Ну что, бедолага, дышать можешь?

Всеслав присел перед Вадимом.

— Давай лапу, гляну, что у тебя там.

Справа от себя он положил небольшой мешок с объёмной, но лёгкой поклажей. "Приправы", — безразлично вспомнил Вадим.

— Посвети сюда, — велел Всеслав одному из факельщиков.

Вадим узнал Андрея. "Когда я с ним разговаривал? Неужели вчера?"

Факел оказался совсем близко, и Вадим некоторое время смотрел на изящную полированную палку, прежде чем узнал в ней ножку стула или журнального столика. Боевики сжигают мебель. Удобно. Небось, из соседних домов повыволокли. А что — ни рубить, ни пилить. Побросали — подожгли.

— Держись. Сейчас немного больно будет, — невнятно сказал Всеслав.

Руку точно кипятком ошпарило. Вадим рванулся спрятать её от Всеслава, но тот держал крепко и продолжал поливать жгучей жидкостью из пластиковой бутылки.

— Что… Господи, что это?

— Спирт. Воды нет, и некогда её искать. Не дай Бог инфекция какая, уж лучше сразу почистить. Сиди смирно. Я тебе с плеча рвань срежу, чтоб ожогов не касалась.

Он склонился над плечом Вадима и пробормотал:

— Вот ещё случай… Кирилл! Вадим обойдёт все костры по часовой, перед тем как я начну вызывать.

— Зачем?

— Быстрей восстановится.

— Раз надо…

Вадим не выдержал. Слишком уж похож Голем на фигурки со стола! И эта фраза: "Вот ещё случай…" Он чуть повернул голову, словно стараясь рассмотреть, над чем хлопочет Всеслав, и негромко спросил:

— Это ты его на меня наслал?

— Не понял.

— Ну, этого, с кем я сейчас дрался. Твоих рук дело? Чтобы я потом вокруг костров спокойно прогулялся?

— Не глупи. Мне нет резона рисковать твоим здоровьем и жизнью. Цепь случайностей. Совпадение.

— А что насчёт быстрого выздоровления? Правда или как?

— Давай сам оценишь, ладно? Костры-то обойти — много усилий не надо. Шагай себе. Обойдёшь — посмотрим, будут ли у тебя вопросы.

Легко сказать — "не глупи". А если чувствуешь себя глупо, на глазах скептически, а то и враждебно настроенной толпы обходя нелепые костры, сложенные из мебели? Единственно — огонь настоящий.

Закончил Всеслав лечение, размазав по руке масло — судя по запаху, растительное. Вадим сразу вспомнил, как с братом лечил Ниро.

— А это зачем?

— Чтоб кожу не стягивало. Помочь встать или как?..

Сначала Вадим с кирпичей оттолкнулся, потом, цепляясь за контейнер, встал. Тело протестующе застонало, но хозяин сквозь зубы пообещал: "Начну двигаться — легче будет". И зашагал. И костры надвинулись на него. И, заворожённый ревущим пламенем, он будто ослеп на всё остальное: на раскоряченное, сжираемое огнём дерево, в котором после некоторой заминки, вызванной шоком узнавания, угадывались останки столов, стульев и прочей мебели; на жалобно раскачиваемые пружины, напомнившие документальные хроники о войнах всех времён и народов… Нет, всё это осталось на периферии зрения и даже где-то на периферии сознания.

Вадим обходил первый костёр, и Вадим и костёр шли навстречу друг другу. Идти тяжело. Что-то не подпускало человека слишком близко к огню. Что-то знало о хрупкости человеческой оболочки, о её уязвимости. И что-то сдерживало натиск заворожённого огнём сознания и не позволяло Вадиму шагнуть в горячие объятия живого хаоса. Огонь манил: "Иди ко мне! Я тоже уязвим и зависим. Моя власть недолговечна. Прикоснись к магии света и жара. Иди ко мне…" Нечто внутри Вадима возражало: "Он будет любоваться тобой на расстоянии. Иначе не станет восторга и радости, а пребудет одна боль".

Неловкость от совершаемого обряда (как дурак, костры обхожу) отодвинулась в сторону, а затем и вообще пропала. Первый костёр самый лёгкий. Он обвеял Вадим сухим теплом и словно обласкал. И Вадим помнил, как перешёл ко второму: будто чьи-то мягкие ладони толкнули от одного костра к другому.

Дальнейшее — сплошной огонь. Костры передавали Вадима друг другу, и он уже не понимал, где шипит и трещит пламя: вокруг него или в нём самом…

Со второго костра пошло раздвоение. Современного Вадима оттёрли куда-то в тихий уголок, а главенствующее место занял человек, которого тоже звали Вадимом. Чужая личность просуществовала в теле недолго. Вернулся современный Вадим и считал с остаточных следов чужого присутствия, что ушедший — настоящий Вадим и что его, ушедшего, личность предпочтительнее в нынешней ситуации, но создать её целиком и полностью мешает владелец тела. "А кто хотел восстановить прежнего Вадима?" — спросил он, натужно шевеля губами. Огонь обвеял его вихрями и порывами, никто не ответил на вопрос, но сам он получил впечатление рассеянного размышления: предположительно личность прежнего воина сольют с нынешней личностью носителя Зверя. "Я не хочу сливаться с кем-то. Даже на время", — сердито подумал Вадим. "Хорошо. Тогда ты получишь доступ к его памяти на информативном уровне", — предложили ему.