Марк Лоуренс - Принц шутов

Я наклонился к Снорри.

— Видно, между сестрами разногласия! Старшая сестрица будет обедать с принцем, и младшая из-за этого не находит себе места. — В таких вопросах инстинкты редко обманывают меня. Прекрасно знаю, как работает сестринское соперничество. Снорри нахмурился — его явно тоже коснулось чудище с зелеными глазами. — Не жди меня!

И я рванул за девушкой.

Меня схватила за запястье огромная лапища — и между нами пробежали искры. Впрочем, чтобы остановить меня, этого оказалось достаточно.

— Не думаю, что приглашение было такого рода.

— Чушь! Знатная дама не разносит приглашения. Она послала бы пажа. Здесь больше чем просто приглашение!

Варвару простительно не знать тонкостей придворного этикета.

Катрин подошла к дверям. Что правда, то правда, она не крутила призывно задом, как обитательницы заведений вроде «Ангела», но я не считал ее из-за этого менее соблазнительной.

— Верь мне — я знаю жизнь в замках. Это моя игра.

И я поспешил за ней.

— Но ее рука… — крикнул Снорри вслед мне. Что-то про повязку.

Я хмыкнул. С ума сойти, норсиец, родившийся в хижине, поучает меня, как вести себя с женщинами из замка! Она пришла без охраны или дуэньи и вот так вот просто смотрела на принца.

— Катрин. — Я поймал ее в коридоре в нескольких метрах от зала. — Не убегайте.

Я заговорил низким обольстительным голосом и положил руку на ее зад, почувствовав сквозь слои тафты, какой он гладкий и твердый.

Она развернулась со скоростью, какую я счел бы невозможной в таком наряде, а потом весь мир превратился в белую вспышку боли.

Я всегда считал, что расположение мужских тестикул красноречиво опровергает мнение, что человеческое тело — разумная конструкция. Миниатюрная девушка, удачно приложив колено, может обратить героя перевала Арал в беспомощное существо, страдающее, способное лишь кататься по полу, едва успевающее глотать воздух между вспышками боли, — ну, Бог тут явно что-то не продумал. Да уж.

— Ял!

На фоне белой вспышки нарисовалась темная фигура.

— Ял!

— Уйди… на хрен… — Сквозь зубы. — И дай… мне… сдохнуть.

— Ну, просто ты перегородил коридор, Ял. Я бы тебя поднял, но… сам знаешь. Станн, позови какого-нибудь гвардейца, и унесите принца в его комнату, хорошо?

Я смутно почувствовал какое-то движение. Мои пятки волочились по каменному полу, и где-то там топал Снорри, жизнерадостно болтая с теми, кто меня тащил.

— Полагаю, вы друг друга не поняли. — И он хмыкнул. Хмыкнул! Согласно кодексу, когда один мужчина получил столь постыдную рану, все остальные обязаны проявить сочувствие, а вовсе не ржать. — Думаю, на юге такие вопросы решают иначе.

— Я был не в форме, — выдавил я.

— Знаю я тебя; похоже, до форм ты как раз успел добраться! Разве ты не видел черную повязку на руке? Девушка в трауре! — Он опять хмыкнул. — А то отделала бы тебя и не так. Она что надо. Я сразу понял, как ее увидел. Возможно, северная кровь.

Я лишь застонал и дал дотащить меня до комнаты.

— Ну уж нет, сестрица ее мне и даром не сдалась. Она небось и вовсе чудовище.

Меня положили на кровать.

— Осторожно, ребята, — сказал Снорри. — Осторожно.

Впрочем, он по-прежнему воспринимал все как-то уж слишком жизнерадостно.

— Чертова сука из Скоррона! Ай! — Меня захлестнула новая волна боли. — Войны начинались и по меньшему поводу.

— Ну, вообще-то ты и так на войне, разве нет? — Стул заскрипел, когда Снорри опустился на него. — Вот те парни, которых ты уделал на перевале Арал, они же были из Скоррона?

Поймал меня, ага.

— Жаль, что я еще пятьдесят человек не прикончил!

— В любом случае сестрица даже еще посимпатичнее будет.

— А ты вообще откуда знаешь?

Я попытался перевернуться — и не смог.

— Видел их вчера на балконе.

— Да? — Я все-таки перевернулся, но что толку-то? — Ну и пускай подавится.

Я посмотрел на Снорри неодобрительно — насколько это возможно, если глаза прищурены.

Снорри пожал плечами и откусил от груши, которую стянул с моего прикроватного столика.

— Если хочешь знать мое мнение, говорить вот так о королеве — опасно.

И все это с полным ртом.

— О королеве? — Я снова отвернулся лицом к стене. — Вот это да!

19

Я ковылял вслед за Станном, который вел меня в личные покои королевы Сарет. Я удивился, что встреча была намечена у нее, но не сомневался, что ее добродетель хорошо охраняется.

Особенно меня поразило, что мы шли туда низом, спустились по лестнице в длинный коридор, по обе стороны которого были переполненные склады кухонной утвари и припасов, но ведь я сам велел Станну вести меня кратчайшим путем, учитывая, что шагать мне приходилось весьма осторожно. Мы прошли по узкой лестнице, явно предназначенной для слуг, доставляющих еду в королевские покои.

— Королева просит вас быть осмотрительным, если начнут просить о визитах, — сказал Станн, высоко поднимая фонарь в длинном коридоре, лишенном окон.

— Ты знаешь, что такое осмотрительность, мальчик?

— Нет, сэр.

Я фыркнул. Уж не знаю, что он проявил сейчас — невежество или ту самую осмотрительность.

Станн постучал в узкую дверь, в тяжелом замке повернулся ключ, и мы вошли. Я лишь через пару секунд понял, что королева сама отперла дверь. Сначала я решил, что это сделала ее камеристка, но, когда она повернулась, чтобы посмотреть на меня, все стало ясно. Камеристка никогда бы не надела такое пышное платье, да и сходство Сарет с ее сестрой было совершенно очевидно. Ей было, наверно, лет двадцать пять; чуть пониже сестры, лицо мягче и отмечено более классической красотой: полные губы, волнистые волосы глубокого медного оттенка. У нее тоже были зеленые глаза, но без того особенного внутреннего свечения, как у Катрин.

Еще я заметил то, что ни одно платье, даже размером с целую палатку, не могло скрыть: то ли королева Сарет недавно проглотила целого поросенка, то ли была уже на сносях.

— Можешь показать принцу Ялану его кресло и налить ему вина, Станн, потом уходи, и живо. — Она сделала выразительный жест рукой.

Парнишка взбил мне подушку в большом кресле, должным образом удаленном от кресла королевы, — оно стояло в противоположном углу. Вообще-то, единственным правильным решением было бы убрать меня в коридор — не пристало королеве находиться в личных покоях наедине с чужим мужчиной, особенно если этот мужчина — я.

Я подошел к креслу, поправил подушку и осторожно сел.