Ольга Климова - Там...

Наверное, мне повезло, что Шатир нанял именно этот отряд, так как у меня наконец-то появилась подруга. Кирд временно увлекся общением с наемниками. Он, приоткрыв рот, слушал их рассказы о местах, где они побывали и о сражениях, в которых участвовали. Честно говоря, я половине не верила, поэтому предпочитала ехать в конце, сосредоточенно следя за тем, как моя лошадь переставляла копыта. Тут то ко мне и подъехала она — единственная женщина из отряда наемников.

Ее звали Тара, очень общительная, крепкая, с коротко обрезанными волосами, но весьма привлекательная и уж точно неординарная.

— Будет проще, если не смотреть под ноги лошади, от этого новичков укачивает, — это были ее первые слова мне. А уже через пятнадцать минут мы болтали как давние знакомые.

Тара не закрывала рот ни на минуту, она расспросила про все мои вещи, показавшиеся ей странными, а я врала, как могла, что я из далекого далека.

Глядя, как мой опухший бывший ухажер внимает росказням про дальние дали и опасные путешествия, я спросила у нее.

— Они врут все про походы, другие страны и войны?

— По большей части врут, конечно, — Тара хмыкнула, — но кое-где и нам довелось побывать.

Вечером, на привале, Кирд подошел ко мне с маленьким букетом. А я не смогла сдержать колкости:

— Что, голова прошла?

Он посмотрел мне в глаза и понял, что я уже в курсе его похождений.

— Кто тебе рассказал? Шатир?

— А кто же еще, хотел посмотреть на мою реакцию.

— И что именно он тебе рассказал?

— Что видел тебя выходящим утром из дома Лии с какой-то эльфийкой, и что ты всю ночь пил. Вот и все. Ничего особенного.

— И какая была твоя реакция?

— А какая она должна была быть? Кирд, ты свободен в своих действиях, и мне все равно, с кем ты и что делаешь.

— Вот именно! — парень со злостью пнул камень на земле, — тебе все равно! — и пошел прочь.

— Ну ка, стой! — я догнала его и одернула за руку. — А что я, по-твоему, должна делать? Ты мой друг, не более. Между нами ничего нет.

— Это у тебя ничего нет!

— Кирд, мы уже разговаривали на эту тему. Да, мне было неприятно, когда услышала от Шатира, что ты спал с другой жен… эльфом. Но это всего лишь мой эгоизм, не более того. У меня нет к тебе чувств.

— Тебе было неприятно? — его лицо просветлело.

— Блин, ты слышишь то, что хочешь слышать. Мне правда все равно, с кем ты будешь!

— Я не спал ни с кем, я вернулся, после того как проводил тебя и напился. Потом…

— Я не хочу ничего знать.

— Потом я уснул где-то в доме. Проснулся, когда меня разбудила какая-то эльфийка. Она попросила уйти с прохода, так как я мешаю и показала выход. Там я столкнулся с Шатиром. Сначала хотел ему сразу все рассказать, но потом решил посмотреть, что он тебе наговорит, и как ты отреагируешь.

— Это глупо.

— Может быть. Но в тебе хоть что-то екнуло, — он довольно улыбнулся. — Значит, не все потеряно.

— Ты — идиот.

— Это что такое?

— Ты все неправильно понимаешь. Мы уже говорили об этом.

— Угу, и поговорим еще не раз. Но позже. Мы там еще не договорили. — И он снова помчался слушать наемников, оставив меня размышлять над мужской логикой.

Шатир с Элроном и седым командиром были заняты бесконечными обсуждениями нашего пути и мест, где они бывали. А я трепала языком с Тарой.

— Как ты попала к наемникам, ты же женщина, не женское это дело вроде.

— Ну почему не женское? Вот с кровяными делами воевать и в походы ходить неудобно конечно, — я согласилась. Сама на себе пару раз прочувствовала уже всю прелесть этих дней в пути, — ну а так… Я ведь как мальчишка родилась, страшненькая, худая… со мной девочки играть не хотели, прогоняли, вот я к мальчишкам и подалась, а там, сама понимаешь, не до слабостей. Вот и научили драться, мечом махать. А потом, когда пятнадцать лет стукнуло, вдруг сиськи вылезли… Представляешь, пятнадцать лет без сисек, а тут на тебе, такое счастье — она приподняла грудь руками и довольно потрясла. — И вообще, похорошела жутко, коса была ниже попы, вот не вру. Да совсем недавно еще была, вон Ксилас с Пряником подтвердят. — Она повернулась на своих партнеров.

— А зачем отрезала?

— Да представляешь, охраняли караван, на нас падальщики напали, ну мы то отбились, я за одним погналась, а он в лес, ну я с коня, да неудачно, а косой умудрилась еще за стремя зацепиться, ну меня и проволокло, а они, заразы, еще камнями стрелять начали из пращи. Так вот, я под камнями как сопля на стремени да на косе своей поболталась, а потом чиканула ее ножом. Ну, поначалу жалко было, а потом ведь жизнь, она дороже, в нашей работе такие ошибки плохо кончаются. Вот так-то вот. Но ты свои косы береги, у тебя волосы хорошие, волнистые, красивые, хоть и не такие как у меня были, но все равно красота. Вот стукнет тебе за … Ну как стукнет, поймешь, тогда уже все равно, вот и обрежешь. Тогда смысла нет.

В болтовне с Тарой время проходило быстро, и попа болела не так сильно от ударов о седло.

— Этот твой, что ли? — указала она кивком на Кирда.

— Этот… — я задумалась, — не знаю.

— Ругаетесь вы с ним занятно. Ты определись, а то, может, мне на что сгодится, — засмеялась воительница. — Парень-то видный.

— Ну, нравлюсь я ему вроде…

— А сама?

— Сама не определилась еще, — почему-то честно призналась я ей.

— Другой кто есть?

— Нет.

— А что тебе не так-то?

— Долго объяснять, я ведь далеко отсюда живу, очень далеко, там устои другие, традиции.

— Да кто ж тебя заставляет за него замуж то выходить? Погуляй, помилуйся с ним, а там и видно будет. Плоть-то она лучше нашего знает.

— Ну а ты специалист по плотским делам?

— А то! Можешь у всех наших спросить, они подтвердят.

— Как это у всех? Ты со всеми была?

— И была, и буду. Я это дело люблю.

— А не ревнуют? — я была просто ошарашена ее откровенностью и свободой.

— А зачем им ревновать, жениться они на мне не собираются, чувств нет, всем хорошо, удобно и приятно.

— А если появятся чувства?

— А вот когда появятся, тогда все по-другому будет. Я-то знаю, была влюблена один раз, больше такого ни к кому не чувствовала. Вот мужик был, — она мечтательно закатила глаза, — настоящий мужчина. Я себя с ним ребенком чувствовала. На цыпочках ходила, лелеяла.

— И?

— И надоела… Ушел к другой. Я-то его уж как любила, а он просто так, поинтересничать.

Мы помолчали, каждая думала о своем.

— А как же болячки всякие, не боишься с каждым понравившимся спать?

— Какие болячки?

Я замешкалась, как объяснить то, чего не видно?

— Люди-то всяким по этому делу болеют…