Вероника Иванова - Звенья одной цепи

– А ну, стоять смирно! А то…

– Что? Убьете меня, как мою семью? Так давайте, только не тяните!

М-да. Я искал одного свидетеля, но неожиданно получил другого.

– И убьем. Повесим по всем правилам, за нападение на патруль, – в тон парню ответил старший солдат. – Только сначала еще вдоволь на солнышке повялишься.

– Не боюсь я солнца!

– А чего же бежал от него? – спросил я.

Темно-синий взгляд переместился на меня. Вместе с ненавистью и, как ни странно, надеждой.

– А ты сам попробуй поживи там, где солнце жарит и зимой и летом!

Как-то не хочется. Я не люблю ни жару, ни холод в крайних проявлениях. Но речь сейчас не об этом.

– Ты бежал с юга не один?

– Вы же видели сами! Или плохо разглядели?

– Это твоя мать и…

– Сестра! Ей всего восемь лет исполнилось!

– А тебе самому-то сколько?

Он промолчал, на этот раз сплюнув в сторону. Видно, больше не желал получать побои перед смертью.

Помню, Лодия в самом начале нашей совместной жизни, когда еще не нашла себе подружку для задушевных бесед, рассказывала мне о непомерной гордости южан. Например, о том, что южные мужчины предпочитают быстрой смерти долгую и мучительную, а потому берегут силы до последнего. Значит, и этот юноша уже подготовился к путешествию в мир иной? Но почему? Что мешало ему сбежать, прихватив семейную казну? И почему его куртка так странно встопорщилась на груди?

– Ну-ка, придержите его! – велел я, ожидая, что парень будет артачиться, а он и не подумал мешать обыску. Как будто желал, чтобы мое намерение завершилось успехом.

Не прошло и минуты, как в моих руках оказались два небольших футляра, в которых лежали похожие друг на друга как капли воды листки со строчками букв, прерывающимися в том месте, где должны были стоять имена.

Подорожные, выписанные комендантом форта. С печатями и подписью, выполненные по всем правилам. Две штуки. А должно было быть три?

– Ты был вчера здесь. – Ставить в конце фразы знак вопроса не требовалось, поскольку юноша сам заявил, что погибшие женщина и девочка – его мать и сестра. Но меня не столько занимал факт упомянутого события, сколько время его начала и окончания. – Ты видел, как умерли все эти люди?

Конечно, он мог промолчать. Но, судя по всему, у южанина имелись причины поступить обратным образом, смущала только близость двух патрульных.

– Я скажу. Только с глазу на глаз.

Я многозначительно взглянул на старшего солдата. Тот презрительно скривился, показывая, что меньше всего намерен следовать требованиям беглеца. Пришлось прибегнуть к помощи слов:

– Отойдите шагов на пять.

– Вы уверены, йерте? А то смотрите, бросится на вас, да еще покусает, бешеный.

И ухмылочка такая масленая-масленая… Смешно. Правда смешно.

– Хорошая шутка. Ха-ха-ха.

Из опыта сопровождения Атьена Ирриги я твердо усвоил, что многих, даже самых наглых и непробиваемых наглецов можно осадить брезгливым равнодушием, и постарался сейчас применить преподанный мне урок. Получилось не блестяще, но солдат умолк и шагнул назад, сделав знак своему товарищу поступить так же.

– Я слушаю.

Юноша посмотрел мне в глаза и спросил:

– Вы влиятельный человек?

– В достаточной мере.

Хотелось бы верить, что не обманываю.

– Вы видели, что написано в тех бумагах?

– Да.

– Можете сделать так, чтобы человек, подписавший их, был наказан за свои деяния?

А Бож меня знает. Может, и могу. Донесение в столицу уж точно имею право отослать, а в нем изложить все, что сочту нужным. Но прежде хочу убедиться кое в чем.

– Ты обвиняешь?

Он побледнел, напряженно сглотнул, но все же кивнул.

– И в чем же именно?

– В вымогательстве. И убийстве.

Ньяна, следовавшая за мной с выучкой, заставившей вновь тягостно вспомнить о годах, проведенных в Сопроводительном крыле, тихонько ойкнула. Видимо, за все прошедшие семь лет ее начальнику не доводилось слышать из уст просителей ни первое, ни второе.

– И что же у вас вымогали?

– Деньги. Или вы думаете, подорожные нам хотели подарить?

– Сколько монет стоила каждая?

– Двенадцать дюжин медью.

Вполне достойная цена за возможность начать новую жизнь на новом месте. Даже не слишком завышенная: в столице подобные ставки давно переваливали за две дюжины серебром.

– Знаете, каким потом и кровью нам достались эти монеты?

– Догадываюсь. По меньшей мере, кровью трех человек. Кстати, тот мужчина… Кто он?

– Проводник.

Я так примерно и предполагал. Место встречи было назначено подальше от любопытных глаз, и не всякий беглец мог его найти в назначенные сроки.

– Он договаривался о подорожных?

– Он.

Что ж, цепочка действий понятна. Проводник получает заказ, передает весточку коменданту, а потом приводит своих заказчиков в место, подходящее для совершения сделки. Место, расположенное по ходу маршрута патрулирования. Но при чем тут вымогательство?

– Вчера днем вы пришли сюда. И не получили желаемое?

Юноша куснул губу. Как бы ни велико было желание наказать обидчика, врать он не стал:

– Солдат передал только две подорожные. Сказал, что про третью речи не шло. А потом предложил провести просто так, без бумаг и свидетелей. За цену пониже.

– Что же помешало вам договориться?

Синие глаза взглянули на меня с растерянностью:

– Пройти без бумаг и оказаться там, по ту сторону, без всяких прав?

Не думаю, что вы нашли бы на нашей стороне случай удачно и успешно применить какие-либо права. Скорее всего, нанялись бы батрачить за гроши, а то и вовсе за хлеб и крышу над головой. Но кое в чем парень не ошибается. Отсутствие подорожной – первый и самый лучший повод лишить человека свободы. К примеру, забрить в вечные солдаты. Или продать для увеселений тому, кто пожелает, без возможности выкупа. Или…

Когда я сопровождал чиновников Цепи надзора еще задолго до знакомства с Атьеном, очень часто приходилось досматривать торговые обозы. Приятного в сем деле ничего не было, потому что вряд ли кому-то понравится дышать запахом немытых тел, человеческих и лошадиных, зато польза имелась, и немалая. Именно там и тогда я понял, что продажа подорожных из-под полы способна принести немалые доходы ловкачу, который сможет ее наладить. А еще больше монет можно получить, если не боишься возмездия со стороны обманутого покупателя.

Во главе местной лавочки, конечно, стоял комендант. Вернее, не стоял, а ловил. Лососей. Спокойно дожидаясь, пока сделка совершится и ему принесут туго набитые медью мешочки. И вчера был как раз такой день. Но почему эрте Элбен отправил вместе с солдатом нашего деревенского дурачка? Ведь тот мог стать никому не нужным свидетелем происходящего… Ага. Именно «никому не нужным». Вряд ли в торговлю были посвящены все гарнизонные оболтусы, иначе с ними пришлось бы делиться. В другом месте, более многолюдном, скажем, имей комендант в подчинении уже под сотню людей, легко было пригрозить и приструнить, а тут он сам рисковал нечаянно свернуть шею, возвращаясь с рыбалки. Как было сказано? У второго патрульного вдруг заболела нога, а отправлять вместе с осведомленным лицом неосведомленное было неприемлемо. По деньгам. Вот наш усатый друг и воспользовался подвернувшимся под руку рыжим пареньком, настроенным на совершение подвигов. А при случае дурачка можно ведь было и «потерять» где-нибудь в лесу, верно?