С этой вершины видно мой дом - Eaterina
Патриарх поклонился и пошёл прочь. Императорская чета с недоверием наблюдала за ним. У обоих в мозгу билась одна мысль: это ты сам, старый лис, сделал всё, чтобы народ начал бояться императора-берийца.
* * *
Рантир всегда предпочитал заказывать новые цветы в зимний сезон, когда растения «спали». К весне они «просыпались» уже в новом месте, успевали укорениться и привыкнуть к климату до новой зимы, чтобы ещё через год расцвести в полную силу. Конечно, была и толика магии в его работе с парком, однако с того момента, как во дворце прочно обосновалась инквизиция, даже он стал осторожничать.
Старый маг не считал себя слишком опытным или сильным, потому что когда-то в молодости ему пришлось самому, без учителей постигать науку использования силы. Были в их ордене волшебники и одарённее. Зато он единственный всегда имел доступ к императорской семье, что делало его значимой фигурой среди прочих.
Сегодня уже мало кто знал, что герцоги Манские всегда рождались магами. Когда начались гонения и облавы инквизиции, многие жители бывшего герцогства бежали сначала в южное приграничье, а затем и вовсе за пределы империи. Вот только природа устроена так, что пустоте в ней нет места. Потому взамен беглецов стали рождаться новые носители силы.
Рантир с детства умел ощущать эту силу не только в себе, но и в других людях. Наверное, эта способность и послужила причиной того, что он потянулся к храмовникам. Сейчас уже белым туманом затянуло события детских лет, но до сих пор перед глазами вспыхивали языки пламени, в котором с единственным криком «Беги!» погибла его мать. Да, инквизиция заинтересовалась пареньком с проблесками дара, который так истово молился Нерождённому, прося помочь познать свою душу. Но если ребёнка ещё можно было воспитать по-своему, его родителей уже не изменить.
Мальчишка же не простил подлости храма и больше никогда не ходил ни на одну службу. Он скитался по Манзокее, отыскивая таких же, как он сам, одарённых сирот, учился управлять своей силой и в глубине души жаждал мести, пока не получил место императорского садовника.
Полвека спустя Рантир мог утверждать, что стал духовным отцом всех вольных магов империи и оказался в шаге от свершения мести. И всё бы вышло, не погибни император Тауберг. Его дочь оказалась слаба и явно не готова к революции, хотя старик-садовник и относился к ней с теплотой.
Год, на который пришлось отложить месть, принёс разброд и в ряды его сторонников. Под прикрытием праздничной суеты Рантиру удалось собрать значимых лиц заговора, чтобы принять решение о дальнейших действиях. Хоть все маги и были друг с другом знакомы, они всегда приходили в масках. Охранять сегодняшнее собрание Рантир доверил Шакаху, одному из талантливейших своих учеников. И хотя в таверне, где должно было пройти собрание, посторонние бывали редко, предосторожность никто не посчитал лишней.
Помещение, в которой проходила встреча, было комнаткой без окон, с низким потолком и толстой дверью, сбитой из можжевеловых досок. Именно это дерево не пропускало нечисть в жилища людей, но и не позволяло творящейся магии вырваться наружу. По центру стоял один единственный стол, вокруг которого и расположились маги, ещё более неузнаваемые в неровном свете свечей.
- На севере неспокойно, - не здороваясь, сразу же заговорил первый маг в серебристо-чёрной маске. – После визита патриарха в Незалвир народ словно озверел. По слухам, супруг императрицы чуть ли не пожиратель детей, а для наших планов в душах северян места уже не осталось.
- Проклятая магия внушения! – поддержал товарища маг в красно-жёлтой маске. – Южная граница давно не видела этого жреца, зато часто пересекается с жителями государств, где магия не под запретом. Думаю, юг и запад – наши. Что скажете, коллега?
Серо-голубая маска кивнула – под ней скрывалась женщина.
- Да, близость торговых путей дарит людям широту взглядов. Так что если патриарх в ближайший год не соберётся к нам на проповеди, люди успеют привыкнуть к мысли, что с новым императором им станет доступна магия, и пойдут за нами.
- Вся беда в том, что императора пока нет, - сухо заметил северянин. – Дантор Берийский до сих пор носит титул имперского принца и княжича Берийского. Рантир, что ты знаешь об этом?
На Рантире тоже была маска, однотонного зелёного цвета, но к нему традиционно все обращались по имени.
- Сам не знаю, но мои шпионы слышали, что патриарх объясняет это тем, что люди боятся драконов. На деле же патриарх желает добиться права занимать трон жрецами. Думаю, он делает ставку на принца Наргида, так как тот до сих пор не принял пост патриарха.
- Это плохо, - заметил маг в сине-фиолетовой маске. – За Наргидом народ пойдёт, даже наши последователи. Из жрецов он, пожалуй, единственный вызывает доверие.
- Не забывайте, кто стоит за спиной Наргида, - вспылил северянин. – Вы готовы довериться его наставнику?
Маги поморщились и замолчали. Каждый задумался о своём, хотя всем было ясно – пока у трона крутится патриарх Тсинар со своей инквизицией, покоя им не видать.
- Наши восточные соседи умеют решать такие проблемы, - осторожно заметил маг в красно-белой маске. – И они говорят так: не можешь переиграть честно, обмани так, чтобы все поверили.
Вновь наступила тишина. Теперь маги обдумывали: а как далеко они готовы зайти во имя возвращения в Манзокею истинного волшебства, а не только благодати Нерождённого. Каждый понимал: сколько ни готовься. А однажды время действовать придёт. Кажется, этот момент наступил.
- К Тсинару не подобраться, - наконец, высказалась сине-фиолетовая маска. – Он лично отбирает верных себе помощников. К тому же есть ещё инквизиция, которая почует нас в один момент. И не забывайте про благовония, которые плохо влияют на всех магов, кроме привыкших к этой отраве жрецов.
- Но ведь у нас есть свои люди в храме, не так ли, Рантир? – молчавшая до того магиана в простой чёрной маске внимательно посмотрела на предводителя.
- Есть, - нехотя ответил тот. – Но я не готов рисковать мальчишкой.
- Ради нашего дела!
- Особенно – ради нашего дела. Если мы пошлём на смерть молодое поколение, кому станем передавать свой опыт?
- Ты пожертвовал десятком наших братьев, просто прикрывая свадьбу принцессы, хотя толка от того не было и нет. А теперь отказываешься исполнить общее решение.
