Иван Казаков - Найдёныш

В коридоре тихо, не было даже дневального. Видимо вышел наружу, или зашёл в туалет. Нед прошёл в помещение душевой. Каменная комната с настилом из деревянных решёток была пуста. Немудрено — кто-то на службе, кто-то в городе или сидит в своей комнате. Время утреннего умывания давно прошло — солнце уже стоит довольно высоко.

Нед открыл кран, пускающий воду в трубу, и ступил под струю ледяной, освежающей воды. Его обожгло таким холодом, что он чуть не завопил от неожиданности — видимо слишком велик был контраст между температурой разгоряченной упражнениями кожи и температурой воды, стекающей с гор по длинному виадуку. Город обеспечивался водой по системе виадуков, и горная ледниковая вода была настолько холодна, что даже по такой жаре не успевала нагреться до приемлемой купальщику температуры. Солдаты всегда ругались, с визгом и хохотом прыгая под струями ледяной воды, обвиняя начальство в нежелании создать своим подчинённым хотя бы минимальный комфорт. Мол — о скоте, и то лучше заботятся, чем о солдатах корпуса морской пехоты. Использованная вода затем стекала по системе канализации в городскую канализацию, а потом — в море. Давно уже звучали голоса, что, мол, пора прекратить сливать всякую пакость в море — рыбы стало меньше, море грязнее, и если сброс будет продолжать с той же интенсивностью, то лет через сто у этого побережья не останется ничего, кроме дерьма. Впрочем — предсказателям никто не верил. Стоял тут городишко сотни лет, и ещё столько же простоит. А очистные сооружения стоят денег. Где их взять, эти деньги??

Нед, конечно, об этих сложностях городской жизни не знал, он наслаждался свежестью воды, чистотой струй, обтекающих его тело, здоровьем и молодостью, которые были единственным богатством, данным ему судьбой. Вода шумела, заглушая звуки, а сверхчувственное восприятие Нед отключил ещё вчера — чтобы оно не мешало ему отдыхать. Потому он не услышал лёгкую поступь ног, обутых в мягкие офицерские шаги.

Спасло его странное событие. Когда он мылся, вдруг почувствовал, как в бедро его будто кто-то толкнул, как будто чья-то мохнатая голова требовала внимания и ласки. Нед обернулся, нагнувшись, чтобы посмотреть…и меч просвистел прямо рядом с его головой, едва не сняв кусок скальпа.

Затем — удары посыпались один за другим, высекая искры, тут же гаснущие в струе ледяной воды.

Глава 12

Полковник Хеверад проводил взглядом Неда, которого лекарь уводил к себе в лекарню, и обернулся к Шентелю, стоявшему молча и сжавшему тонкие, злые губы в презрительной ухмылке.

— Ну что, майор — отслужил! Сколько тебе нужно времени, чтобы сдать дела и собрать личные вещи? Сутки хватит? Или ты желаешь покончить самоубийством? Могу предоставить хороший клинок!

— Не дождётесь! Ещё посмотрим, кто кого. Хватит суток — холодно ответил Шентель, и прямо, как будто проглотил кол, зашагал к помещению службы безопасности. За ним никто не шёл — ни стражники, его подчинённые, ни офицеры. Все смотрели ему вслед и думали о том, что никогда бы не желали оказаться на его месте. Никогда.

Несмотря на внешнее спокойствие, майор Шентель кипел, нет, не то слово — он извергался, как вулкан, исторгая потоки ненависти, раскалённой, шипящей, как лава.

Кто эти люди, что посмели перейти ему дорогу? Кто эти твари? Хеверад, жалкое ничтожество, недостойное руководить корпусом, пьянь и ворюга, дружащий с нищим лекаришкой! Сержант, ничтожество, вообще никто — он как посмел?

Шентель пытался узнать, кто он такой и откуда взялся — не смог. Сам парень молчал, не распространялся о своём происхождении, и узнать что-то обычным способом было невозможно — он не пил, не курил наркотиков, не спал с продажными девками — ну как прикажете выудить из него информацию?

Шентель попытался взять в оборот его друзей, Ойдара и Арнота — те отказались сотрудничать, даже под угрозой расправы. А больше Нед ни с кем не дружил. Кто он, этот парень, сломавший жизнь Шентелю?

Майор отпер наружный замок помещения, вошёл, запер на засов, прошёл по коридору к своему кабинету, открыл его и перешагнув порог тут же отправился к сейфу с личными делами своих агентов. Достал бумаги, скреплённые бечёвкой и долго перебирал, как будто пытался всмотреться в желтоватые листки-доносы. Здесь было всё и обо всех. Отдельно лежали досье на офицеров — от их мелких грязных грешков, до преступлений, о которых узнал Шентель и которые до поры, до времени держал в секрете — как в случае с Броком. И всё прахом. Всё! Всё, что годами собирал, всё досье, все драгоценные листки доносов — обличающие, раскрывающие, освещающие.

Шентель потянулся в сейф и взял в руки бутылку вина, отобранную у кого-то из солдат на территории базы, решительно вытянул зубами мягкую пробку из коры дерева ширр, и приложив к губам запрокинул бутыль, выливая содержимое в глотку. Терпкая струя потекла в желудок, и на душе стало полегче. Что ему делать? Как он переживёт изгнание? Теперь весть о его позоре разнесётся по всей столице. Да плевать! Деньги есть, отсидится в своём поместье и снова попробует начать карьеру. Связи наработаны, а этот драгоценный материал доносов он возьмёт с собой. Компромат всегда пригодится. Полковник Хеверад не вечен…особенно, если приложить определённые усилия.

Шентель сам немного испугался своих мыслей — пойти на убийство? А почему нет? Есть проблема — полковник Хеверад. Он смертный человек. Не будет его, не будет и проблемы! Как и в случае с Недом…

Шентель допил бутылку, и снова сунул руку в сейф, достав ещё одну…

Он пил всю ночь, и почти не пьянел. Бывает же так — нервы напряжены, организм работает на пределе и не позволяет себе расслабиться. Когда кончилось вино, Шентель перешёл на мазис.

Лёгкий наркотик — он в общем-то ничем не отличался от вина — возбуждение, расслабление (у всех по разному), смех, депрессия, желание что-то сделать, суетливость и потеря ориентации — можно долго перечислять все симптомы, которые вызывал мазис.

Так-то особого вреда от этой травы не было. Вот только было у него одно свойство, которое делало его опасным. Нельзя курить мазис, если ты крепко выпил. Наркотик, смешанный с алкоголем делал человека безумным. Нет — не таким безумным, как настоящие безумцы, грызущие прутья клетки сумасшедшего дома или бьющиеся в конвульсиях страха, видя призрачных чудовищ, вдруг выросших из их домочадцев. Нет. Человек ходил, разговаривал, делал свои обычные дела…но он не понимал, что делает. Наркотик полностью раскрепощал, высвобождая желания, которые сидели в подсознании. И обкурившийся не понимал, что он делает что-то неправедное, что-то противоречащее логике. Но при этом выстраивал сложные схемы, которые казались ему совершенно естественными и логичными.