Нелюбимый муж. Вынужденный брак для попаданки (СИ) - Кира Райт

Ощущать вокруг себя его мягкость и холод. Просто леденящий, пробирающий до костей.

— Всё хорошо? — забеспокоился Дар, а я, как только восстановила равновесие, попыталась стряхнуть с себя прилипшие снежинки, которые стряхиваться точно не желали. И продолжали липнуть и кружить вокруг.

— Что им нужно? — отмахивалась я, пока Дар не обхватил моё лицо своими ладонями снова, успокаивающе поглаживая.

— То, что я и говорил. Ты ей нравишься, Аня…

Это было… волнительно и приятно. Нравиться его магии. И я едва удержала вопрос — а ему? А ему самому я нравлюсь тоже?

Не Анка, не кто-то ещё, кем я ему кажусь, а я настоящая — обычная девочка из обычного города, наверное, немного скучная и не сильно сообразительная, ноя́… Не моя внешность, доставшаяся от другой. Не их прежняя история, к которой я сейчас самую капельку, но ревновала. А то — что только между нами. Им и настоящей мной…

Вот только чтобы это выяснить, наверное, следовало бы признаться Дару во всём. Рассказать всю правду полностью, а не ту полуложь, которую я уже придумала и озвучила ему в качестве своей версии. И возможно, именно теперь, после того как Дар сам открыл мне свой секрет, и стоило бы это сделать. Отчего-то казалось, что мою тайну он тоже никому не расскажет. Что он хотя бы постарается меня понять, поверить и… простить… А возможно — даже защитить, если это однажды выяснится. И слова уже были готовы сорваться с губ, но…

Но вглядевшись в его синие глаза, наполненные бушующими эмоциями, я не решилась.

Мы впервые целовались. Мы впервые вот так говорим откровенно. Я совершенно не понимаю, что меня ждёт в будущем с ним и с ребёнком. Мы оба на пороге чего-то совершенно нового. Чего оба не знаем и не может спрогнозировать. Ни он, ни я никогда не были родителями. Тем более — малышу, которого изначально не планировали. А наши отношения — их ещё даже толком нет…

Ну что значит этот поцелуй? Всего-то. Особенно после того, что мы уже пережили.

Песчинка среди целого океана непонимания, моих страхов и его недоверия. И вот теперь, когда всё только-только начинает выстраиваться, когда у нас обоих появляется надежда на что-то хорошее, доброе между нами, просто взять и снова встряхнуть это своим признанием, поставив этим по угрозу, казалось уже не просто страшно, но и очень жалко…

Мне так хотелось спокойствия. Хотя бы немного. Вот этого ощущения умиротворения, которое я испытываю, пока он просто стоит рядом, смотрит на меня и гладит по лицу. Веры, что наконец всё будет иначе. Что больше не случится ничего плохого. И он не изменится опять. Не станет тем хмурым и сердитым Даром, который угрожал мне кнутом. Не станет замахиваться и прогонять. Не будет злиться за то, что я такая вот несуразная….

— Что такое? — он провёл большим пальцем по уголку моих губ, видимо заметив, что тень неприятных воспоминаний скользнула по лицу.

И я не захотела его обманывать. Поэтому приоткрыла лишь очередную небольшую порцию правды…

— Хочу, чтобы меду нами так было всегда, — прошептала, глядя ему в глаза. — Чтобы мы… не ссорились. И ты… не злился на меня…

— Не буду, — он чуть наклонился ко мне, нависая скалой. — Никогда больше не буду… — и снова оставил короткий поцелуй на моих губах. А потом ещё один. И ещё. И ещё…

Дар зацеловывал моё лицо — губы, подбородок, щёки, ресницы, лоб. И продолжал гладить своими большими горячими ладонями. И всё моё тело стремилось к нему навстречу, невыносимо хотелось ещё и ещё его ласки. Такой для меня редкой, такой желанной…

— Прости меня, что пугал тебя… Что не верил… Аня… — шептал мне в промежутках, и я просто плавилась от его этой нежности.

Это было так непривычно, так трепетно. Я никогда в жизни ничего похожего не испытывала. И конечно же никто никогда меня вот так не касался. Ни разу. Только он… Дар… Мой вынужденный и когда-то совсем не любимый муж…

Когда-то, да. Потому что сейчас я бы не смогла сказать, что не люблю его совсем.

А тем временем его магия всё ещё кружила вокруг меня, то ли сама по себе, то ли по указке Дара, чтобы я привыкла к ней. Но вроде бы угрозы не представляла. И к малышу не пыталась приблизиться, поэтому я очень старалась её не бояться. Ну, насколько могла не бояться чего-то неизведанного, почти самостоятельного и едва ли не со своим разумом (раз магия может преследовать свои интересы, то я её и воспринимала почти как живой организм).

Отвлекаясь на снежинки и новые свои ощущения, я не сразу заметила, что поцелуи стали горячее и принялись спускаться чуть ниже.

Губы Дара уже ласкали мою шею, для чего пришлось немного запрокинуть голову, и это оказалось тоже очень приятно. Затем они спустились к ключицам, покрывая поцелуями и их, а потом… Он подхватил меня на руки, так легко, будто бы пушинку, осторожно, но крепко прижал к себе, и продолжил целовать, широко шагая в комнату…

Сначала я была так увлечена, что не увидела в этом ничего странного и волнительного. До тех пор, пока не сообразила, зачем именно он меня туда несёт…

И стоило только понять, как мои ладони тут же упёрлись в его широкую грудь.

— Что ты делаешь? — спросила его, воззрившись круглыми глазами.

Дар остановился, глядя на меня так горячо, что мурашки неслись по коже. Его взгляд был расфокусирован, дыхание сбивалось, и казалось, что он вот-вот накинется на меня как на свою добычу, чтобы растерзать.

Но несмотря на то, какие ассоциации возникли в голове, страшно не было. Я кажется больше не боялась Дара. Даже наверное мне была несколько приятна его такая на меня реакция. Раньше не и представить не могла, что меня можно настолько желать. А сейчас видела это наяву. И хотя было видно, что прерываться ему не хотелось, он усмехнулся по-доброму, поправляя локон моих растрепавшихся волос:

— Ты не знаешь, что?

— Дар, я… — едва не подавилась воздухом, получив подтверждение своим размышлениям.

На самом же деле не рассчитывала, что мы так скоро перейдём к этой части. Точнее мне очень хотелось наладить с ним отношения, но всё же пока не этим образом и не настолько быстро…

Возможно в другой ситуации я и хотела бы попробовать. В конце концов теперь мне было приятно то, что он делал. Тело ломило от приятной истомы, а внизу живота становилось томительно горячо, но… как сейчас-то?