Королевская кровь-13. Часть 1 (СИ) - Ирина Владимировна Котова

— Невежливо так являться без приглашения, добрый хозяин и достойный сын Ши, — сказал он, и Люку снова стало морозно, — но так случилось, что должно мне сейчас занять место среди вас. Но сегодня твоя коронация, а на коронацию гость не должен являться без подарка. Да и стыдно мне будет перед братом Ши, если я уйду, не одарив тебя.

Гость вытянул руки, и в них соткалась из воздуха шкатулка темного старого-старого дерева. Сам подошел к замершему императору.

— Правь долго и мирно, — изрек он, и слова эти прозвучали обещанием, — и пусть дом твой будет плодовитым. Брат Ши дал вам сильной крови. Все есть у янтарных тигров, и не нужно вам лишних чудес. Но вы цените красоту, а в этой шкатулке семена семи цветов, которых нет уже на Туре, давно выродились они. Пусть твой прекрасный парк станет еще красивее. А о тайных свойствах тех цветов ты сам узнаешь, когда они распустятся — вы, Желтые, это умеете.

Император склонил голову и двумя ладонями принял подарок. И Жрец развернулся к Совету.

— Подтверждаю слова юного Санду, — глаза его едва заметно мерцали зеленым. — Я ухожу в Тидусс и на Туну. Они теперь будут моей вотчиной, а, соединившись, станут основой новой страны. Блакория же остается брату Инлию. Будет у него под крылом два белых короля, как сложилось до моего возвращения.

Люк прикрыл глаза. Надежда, что корона выберет не его, рухнула — в любом случае светит ему либо Инляндия, либо Блакория. И по здравому размышлению все же предпочтительней Инляндия. А по еще более здравому — на коронацию он, как и планировал, не пойдет. Пусть коронуется Тамми, пусть женится на Рите, рожает кучу детей и кого-нибудь из них сажает в Блакории на трон. Очень Люк не любил, когда ему не оставляли выбора. А тут ситуация была патовая.

Жрец вдруг взглянул на него насмешливо, почти так, как ранее — император, и его светлость вновь чуть подморозило. Стало стыдно, будто он сейчас думал о чем-то недостойном.

— Садитесь, — не приказал, попросил Жрец, — и позвольте мне сесть среди вас. Есть вопросы, которые мне нужно решить с вашей помощью. И сразу скажу, что вы вольны мне отказать. Я не вправе отдавать вам приказы, дети моих братьев и сестры, правители других стран, но просить — могу, не так ли?

И никто ему возразить, конечно же, не смог.

Вей Ши, сын императора, отдал Ворону свою подушку и поднес свой столик с чаем и второй, с бумагами. Жрец благосклонно кивнул ему, опускаясь на коврик между императором и Демьяном Бермонтом. Но когда принц уже отходил, бог взял его за руку.

— Я чую в тебе силу спутника моего, Мастера клинков, — сказал Жрец. — Без него не вышли бы мы из другого мира. Будь достоин его, ученик. И знай, что любая недостача восполняется из собственной силы и умения.

Люк не понял, о чем речь, но лицо наследника словно посветлело, и он поклонился Ворону. А затем сел на голый пол позади отца.

Жрец взял бокал с вином, с наслаждением в полной тишине вдохнул его запах и сделал глоток. И Люку вдруг подумалось, что, возможно, богу нравится пребывать в человеческом теле и жить жизнью человека. Возможно, ему ужасно надоело там, на чужой планете, в одиночестве, и он снова спешит пожить и почувствовать.

Жрец снова взглянул на него, потом на кого-то еще, и Люк представил, в каком мысленном лихорадочном облаке от всех окружающих он находится.

— Что же, — довольно спокойно для создавшейся ситуации заговорил император и тоже отпил вина, — к нам присоединился… его божественность Вечный Ворон. Конечно же, статус дает вам, Великий, право быть постоянным участником Королевского совета.

— Благодарю, — не моргнув глазом ответил Жрец.

— И прошу сразу прояснить для присутствующих судьбу Тидусса, — с должной долей уважения продолжил Цэй Ши. — Великий, отец пояснил мне, но раз вы здесь, прошу сказать, что вы имели в виду, когда говорили о том, что Тидусс и Туна соединятся?

— Тидусс будет оторван от одного материка и присоединен к другому, — терпеливо пояснил бог. Стало тихо-тихо, будто все задержали дыхание, и только от махараджи донесся удивленный сдавленный звук. Люк потянулся к вину, но вовремя себя остановил, но другие участники себя не ограничивали. — Людей я подготовлю, — сказал он. — Они не будут против.

«Еще бы», — подумалось Люку. И не только ему одному, похоже, потому что Жрец оглядел всех с понимающей улыбкой и нашел нужным добавить:

— Иногда нужно вовремя что-то изменить в мире, чтобы убрать семя раздора, что сможет в будущем перерасти во вражду и войну. Хватит Туре войн.

И судя по тому, как чуть расслабились присутствующие, он нашел верные слова.

— Но я сбил ваш регламент, — Ворон словно подглядел у кого-то это слово и произнес его с непривычным ударением, — прошу меня за это простить и продолжить.

Император, будто чуть еще не пришедший в себя, налил себе в пиалу чая. Отпил, прикрыл глаза от удовольствия, коснувшегося всех. И все как-то сразу тоже потянулись к чаю. Люк налил, попробовал — теплый цветочный привкус, чуть молочного, чуть ромового. Действительно вкусно. И позволило взять передышку.

Интересно, Вечный Ворон думает, что кто-то действительно может его не простить или возразить? Или ему нравится вести себя так, будто он со всеми на равных?

Вообще было страшновато. И непонятно, как себя вести. Как-то не было у Люка опыта личного общения с богами кроме как залепить клювом в глаз врагу — и тут он вдруг задумался о том, где же сейчас Инлий Белый и как было бы интересно и полезно пообщаться с ним, посмотреть на того, кто дал начало белым династиям. Присматривает ли он сейчас за своими детьми или занят другими делами?

Люк поставил пиалу на столик и наткнулся на пронизывающий взгляд Жреца — и его прошило и какой-то сентиментальностью, и узнаванием, и лишь через пару мгновений осознанием, что все это — ощущения Ворона, щедро замешанные на том, что тот забавляется, глядя на него, Люка. Герцог поспешно отвел взгляд и стал разглядывать присутствующих, пьющих чай — многое бы он отдал за то, чтобы проникнуть в их мысли.

«Но ты ведь можешь», — вдруг вспомнил он. Плеснуло азартом — но он тут же отказался от искушения. Не хватало еще стать нежелательной персоной во всех странах Туры.

Мягко улыбался Нории, с удовольствием и почтением рассматривая бога, прямо сидела Ангелина, в которой холода было побольше, чем в