Леонард Карпентер - В стране Черного Лотоса

— Ирилия, у вас и без меня полно желающих стать лидером восстания!

— А кто мешает тебе стать им? Послушай! Мятежники готовы нанести удар в любой момент. Если получится — хоть завтра. Так вот, ты завтра будешь рядом с королем. Так же близко, как мы с тобой сейчас. Аболхассан, конечно, тоже будет рядом. Но когда король будет прикреплять знак героя к твоему тюрбану, никто не успеет вмешаться. Выхвати кинжал и вонзи его в грудь Йилдизу. Вот так! — Конан непроизвольно отшатнулся, увидев нацеленный на него клинок. — А затем ради торжества справедливости убей и Аболхассана!

Белые, развевающиеся по ветру волосы и горящий боевым огнем взгляд делали Ирилию похожей на женщину-воина из какого-нибудь северного племени. Но, полюбовавшись на нее, Конан покачал головой:

— Нет, девочка. Ты сама не понимаешь, о чем просишь меня. Да, Аболхассан — мой враг, но только он. Почему? Не знаю, я так чувствую.

Не отдавая себе отчета, киммериец обнял женщину и крепко прижал к своей груди.

— Завтра, получив награду, я обращусь к Йилдизу и расскажу ему правду о Вендийской войне, как и обещал своим товарищам по оружию. Может быть, мне придется убить Аболхассана, который попытается заткнуть мне глотку. Мое обращение, пожалуй, принесет мало пользы вашему делу, но моя совесть будет чиста, и я рассчитываю, что мои слова будут полезны не только мне, но и другим.

Сам не заметив как, Конан крепко сжал женщину и сильно тряхнул ее. Недовольный голос Ирилии холодным душем вернул киммерийца к реальности:

— Ну что ж, сержант Конан. Похоже, что нам больше не о чем говорить. Мы можем спокойно расстаться. Отсюда я сама доберусь туда, куда мне нужно.

— Эй, Ирилия, подожди! — крикнул ей вслед Конан. — У меня встреча в полночь у казарм городского гарнизона. Не покажешь ли дорогу?

Повернувшись, женщина холодно посмотрела на него и сказала:

— Надо же, какое совпадение. Именно туда я и направляюсь. Что ж, я, пожалуй, отведу тебя туда, если ты поклянешься, что не предашь моих друзей.

ГЛАВА 18. НОЧНЫЕ ПОЕДИНКИ

Дневной водоворот в центральном районе Аграпура сменился спокойным, неторопливым течением ночной жизни. Правда, в этот вечер на улицах было больше народу, чем обычно. Все обсуждали кровавую стычку солдат с народом во время парада. Никто не оставался в стороне, даже чужеземные купцы, обычно безучастные к внутренним делам Аграпура, на всех языках обсуждали происшествие, сидя у своих костров в Караванном квартале и потягивая вино из передаваемых по кругу бурдюков. Сами же жители туранской столицы тем более не могли так просто забыть о том, что случилось. Тут и там на углах улиц собирались группы молодежи, а подчас и взрослых горожан, возбужденно и недовольно обсуждавших расправу солдат над демонстрантами и зрителями. Кроме того, всех взволновала какая-то нелепая, бессмысленная попытка покушения на жизнь героев.

Проходя по улицам рядом с Ирилией, Конан не один раз отмечал, что горожане неплохо знают его светловолосую спутницу. Время от времени она отвечала на приветствие, а то и останавливалась, чтобы перекинуться с кем-нибудь парой фраз, передать какую-то информацию. Причем она ни разу не назвала никого по имени.

— Здравствуй, брат! — раздавался ее голос. — Будь готов к завтрашнему дню. И передай остальным. Горожане! Я получила известие, что и портовая стража откажется вступить в бой с народом. Они тоже с нами! Наши силы растут с каждым часом!

По мере приближения к огромному круглому зданию гарнизонных казарм улицы стали более пустынными, а речи Ирилии — более осторожными. Но, к удивлению Конана, подойдя прямо к тяжелой большой двери в казармы, Ирилия спокойно и уверенно постучала, отворился маленький глазок, за которым мелькнул луч света, — и через мгновение дверь приоткрылась, впустив обоих пришедших внутрь здания. Раздались приглушенные приветствия и удивленные возгласы по поводу вошедшего вслед за женщиной киммерийца.

— Знакомьтесь, — сказала Ирилия. — Это солдаты и офицеры, верные своему народу. А это мой сегодняшний провожатый. Не нужно излишних подозрений. Этот офицер — человек слова и не выдаст нас. А может быть, он, оценив значение нашего дела, еще и присоединится к нам.

— Не надо объяснений, сестра. Достаточно, что ты ручаешься за него. А теперь пошли. Капитан прочел наши требования. Посмотрим, что он на это скажет.

Воины, оставив одного часового у запертой двери, направились в большой внутренний зал казармы. Здесь собралась целая толпа солдат, непривычно для такого времени полностью экипированных и вооруженных. Закованные в доспехи воины слушали твердый голос человека, невидимого через несколько рядов слушателей.

— …Я прочел ваши требования и согласен: то, что случилось днем, во время парада, не должно повториться. Я готов рассмотреть любой приказ вышестоящего начальства с точки зрения его пользы обществу. Но я должен рассчитывать, что вы будете по-прежнему верны мне и будете безоговорочно исполнять мои приказы. А я даю вам слово офицера, что никогда не отдам приказ, заставляющий вас, городскую стражу, применить силу и оружие против мирных горожан даже по воле трагического случая…

Крики одобрения подтвердили готовность многих солдат поверить в слова их командира. Шум затих, как только офицер снова заговорил:

— Как вы знаете, в городе неспокойно. Идет тайная борьба за влияние в столице. Есть информация, что завтра, в день праздника и торжеств, возможны волнения и столкновения. Поэтому я приказываю всем оставаться на местах, с оружием, и быть готовыми в любой момент покинуть казарму, выполняя мои распоряжения.

Эти слова были встречены еще большим шквалом одобрительных криков и аплодисментов. Ирилия, улыбаясь, повернулась к Конану:

— Вот видишь, он тоже с нами! Завтра! Завтра будет наш день!

Но киммериец не выглядел абсолютно убежденным. Нахмурившись, он протолкался сквозь толпу расходящихся солдат и наконец разглядел столь блестящего оратора. Как он и предполагал, это оказался капитан Омар.

Не удивившись появлению Конана, капитан спокойно обратился к своему адъютанту:

— Проверь, чтобы лошади были накормлены и оседланы. Я пойду в штаб, но сначала улажу тут одно дельце. Выполняй приказ, а потом зайдешь ко мне.

Стоило адъютанту выйти из помещения, как тон капитана резко изменился:

— А, это ты, варвар. Мои предположения о твоей трусости оказались несколько преждевременны.

Капитан весело оглядел солдат, еще остававшихся в центральном зале.

— Опоздать на поединок — конечно, позор. Но, разумеется, куда меньший, чем не прийти вовсе. Эй, солдат, одолжи-ка нашему гостю свой меч!

Солдаты внимательно переводили взгляды со своего командира на киммерийца, быстро сообразив, чему им предстояло стать свидетелями. Тот, к кому был обращен приказ Омара, вынул свой меч из ножен, протянул его Конану рукоятью вперед и поспешно отступил на несколько шагов. Киммериец несколько раз взмахнул клинком, найдя его вполне сносным — стандартным пехотным оружием.