Влад Менбек - Чистилище для грешников

Когда секретарша вышла, Петр с надеждой спросил:

– Неужели не помнишь?

– Не имею чести! – резко бросил Виктор.

Глядя в его прищуренные со злым огоньком глаза, Петр понял, что он стал хуже, чем был. Петр знал взгляд убийц, которые только-только смыли кровь со своих рук. У Виктора был именно такой взгляд. И Петр разозлился: за что собственно он страдал из-за этого человека, которому нужно было отмаливать грехи как толоконному лбу – вечность!

– Хорошо, – негромко бросил Петр. – Давай прокатимся к окружной дороге, – и он сказал, к какому именно месту.

Лицо Виктора на миг перекосилось, то ли от страха, то ли от злости. Немного подумав, он согласно кивнул головой. Они молча вышли из отдела милиции, сели в служебную «Волгу» и включив мигалку, полковник помчался сквозь плотные потоки автомобилей к окраине города.

Они остановились там же, где в прошлый раз. Петр не торопясь шел впереди, к тому месту, где Виктор «прикопал» парня и беременную девчонку. Не доходя десяти метров до могил, Петр услышал едва заметный в сквозь шум листвы щелчок предохранителя, но не обернулся, обозлившись еще больше.

Выстрела он не слышал. Страшный удар по затылку бросил его на землю, в серый туман. А за серым туманом растекался яркий белый свет. Но он не слепил, а притягивал. В этом белом свете Петр увидел глаза, он не знал сколько их, и услышал голоса: «Ты все сделал правильно», – донеслось до его слуха из невообразимо чудовищной дали, и глаза уплыли.

Проснулся в кровати. Провел ладонью по груди и немного удивился: потому что лишь слегка вспотел. Раньше после смерти ему было хуже.

«Начинаю привыкать, – усмехнулся Петр. – Не радуйся: то ли еще будет, – сказал ему один голос. – Плюй на все и береги здоровье! – посоветовал другой. – А я бы на твоем месте поостерегся», – пробормотал третий. Чего нужно было остерегаться, голос не пояснил.

– А! Идите вы все знаете куда?! – с усмешкой сказал Петр, откидывая одеяло и направляясь на кухню, кипятить чайник.

– Куда?! – спросили сразу все три голоса.

– А все туда же! – снова усмехнулся Петр, устанавливая чайник на плиту.

– Ты не забывай, что мы твои ангелы-спасители…

– Вот и спасайтесь сами, – посоветовал Петр. – А я как-нибудь сам разберусь, – и с неприязнью добавил: – Ни черта вы в современной жизни не понимаете! Суетесь с древними мерками, с самыми дремучими, от первобытных лет.

– Мы вывели людей в люди! – возразили сразу три голоса.

– А кто вас просил? – поинтересовался Петр: – Сидели бы мы сейчас на пальмах и ели бананы, без всяких государств и денег. Идите к черту!..

Голоса обиделись и уплыли куда-то вглубь.

– Тоже мне, учителя нашлись! – раскипятился Петр: – Хороши же вы, после драки кулаками махать! А вы остановите человека до того, как он согрешит, совершит античеловеческий поступок! Вот тогда честь вам и хвала!

– Силы не равны, – донесся из глубины голос.

– Вот и я о том же! – начиная остывать, бурчал Петр, снимая закипевший чайник: – Советы ваши ни к черту не годятся. Остановить вы никого не можете. Тогда отдыхайте: встретимся по ту сторону черты…

– Резвые вы больно получились, – жалобно произнес голос из еще большей дали. Петр понял, что они теперь будут только наблюдать, не вмешиваясь. Ему это понравилось и он усмехнулся. Настроение улучшилось и он дурашливо заорал вдруг всплывшую из прошлого песню:

Ты не радуйся змея,Скоро выпустять меня:Остру бритву наточуИ пойду тебя по городу шукать,А потом обрею наголо всею!..

И тут он вспомнил о Стрельцовой: выскочила она из кольца, или продолжает сидеть в одном дне и в коттедже.

– А что? – буркнул Петр, заправляя заварник: – Чем я плох? – не торопясь подошел к волнистому зеркалу на стене, оставшемуся от прежних хозяев и осмотрел себя: всклокоченные волосы с признаками седины, сизые глаза, нос несколько большеват, но есть и больше и ничего, живут. Нормальный подбородок, сильная шея и довольно крепкое, даже накачанное, тело. Мужчина в расцвете сил.

Петр подтянул трусы и пробормотал:

– Мужчина хоть куда!.. Вот сегодня и наведаемся.

Усаживаясь в машину он прикидывал, что сделать: проследить где она бывает и нанять бомжей за литр бормотухи, чтобы изобразили на нее нападение, и раскидать напавших, или просто подойти и познакомиться? Она же наверняка его не помнит, не разглядела. Тронувшись с места, Петр поинтересовался у своих голосов, что они об этом думают? Но в ответ услышал лишь гробовое молчание.

«Ну и ладненько, – подумал он: – Без вас разберемся! Здесь бы вы как раз оказались лишними. Личная жизнь должна проходить без посторонних, в интимном уединении».

Когда почти подъехал к особняку, все-таки решил не прибегать к помощи бомжей: противно и банально.

– Будем надеяться на авось, или, как говорят не испорченные мужчины, на экспромт, – сказал он сам себе, выбираясь из машины, прислушиваясь к тишине, к отдаленным звукам с трассы. Помедлил и неторопливо полез пригибаясь сквозь мокрые от утренней росы кусты.

Маша вышла из стеклянных дверей, к радости Петра, около половины восьмого. Напряженным взглядом осмотрела местность, закрыла дверь на замок и пошла пешком по асфальту в сторону города. Петр, прячась за кустами, пошел следом. Машину он спрятал среди деревьев, поэтому она прошла мимо и не заметила ее. Петр поколебался, но махнул рукой и пошел дальше пешком: ему не хотелось поднимать шум звуком мотора и пугать женщину.

Стрельцова вышла на трассу и остановила первую легковую автомашину. Петру повезло несколько меньше, но частника он поймал и показав ему сто долларов, потребовал:

– Вон тот «Жигуль» видишь?

– Догнать что ли? – усмехнулся усатый и веселый водитель.

– Нет. Только не дай ему оторваться больше, чем на полсотни метров.

– Бу сделано, шеф! – ответил частник и очень корректно «повел» «Жигуля», в котором ехала Стрельцова.

У станции метро Маша вышла из машины и быстро спустилась вниз по лестнице. Петр бросил на колени довольному водителю сотню и двинулся за ней. Он сумел попасть в тот же вагон, но в другую дверь. Пробравшись между плотной массой едущих на работу пассажиров, Петр встал рядом с объектом. Она явно ехала в центр, очевидно в театр.

Петр крутил в голове различные комбинации: от нечаянного толчка и извинения за это, до опять же простого приема – подойти к ней и сказать:

– Здравствуйте! Я ваша тетя! Не помните? А сами говорили, что мы можем встретиться в любой момент, – но все отвергал. Примитив.

И тут ему повезло: в вагон вошел мужчина лет сорока-пяти и громогласно объявил:

– Граждане пассажиры! Наш президент ничего не видит вокруг себя, а рядом с ним сидят воры и ворами погоняют. Все наши денежки текут за рубеж, по вине президента и олигархов…