Катерина Шишканова - Янтарин

— Нет с-смыс-сла с-спускатьс-ся, — пророкотал он. — З-сдес-сь уже неделю пусто, даже вороны пораз-слеталис-сь.

— Но мы здесь были совсем недавно.

— И подпалили з-сдес-сь тоже с-совс-сем недавно. Как раз-с пос-сле ваш-шего ухода.

Фелиша поёжилась.

— Кто мог такое проделать?

— Я.

— Или этот Оникс, да?

Дракон неопределённо мотнул мордой, заодно незаметно от Фелиши окидывая небо внимательным взглядом. Приметил на горизонте тёмную точку и уши у принцессы заложило от скорости.

— Оникс-с — падальщик. Понятия не имею, где некромант его откопал, но боюс-сь, что именно откопал, потому что раз-сит от этой гадины хорошо протухшей дохлятиной. Хотя, возможно, это, так с-сказ-сать, издержки производс-ства.

— Мне казалось, что некромант ищет над вами власти, поэтому и потребовал меня, — девчонка прижалась к драконьему хребту, вцепилась руками в гребень, но всё равно чувствовала, как медленно соскальзывает с обтекаемой туши.

— О, нет. С-со всеми можно договоритьс-ся, даже с-с драконами. Например, меня вс-сё ж-ше уболтали прокатить тебя на с-спине, хотя я и не с-собиралс-ся поначалу. Вс-сего-то и надо, что зас-ставить тебя прогулятьс-ся ущельем. Якобы по с-собственному ж-шеланию. Или, хе-хе, с-спус-стить с-со с-скалы.

Фелиша мотнула головой, не совсем понимая о чём сейчас болтал дракон, и краем глаза зацепила странную тёмную массу, шевелящуюся за их спинами.

— А… м-мм… мне кажется сзади кто-то есть, — заметила принцесса.

— Угу, — откликнулся её собеседник, — это гарпии. Мортемир очень их ценит — дохнут как мухи, но и плодятс-ся заразы с-с той же мушиной с-скорос-стью. Поодиночке их перебьёт и с-селянин — они их вилами от домов отгоняют — но с-скопом и с-с налёта эти твари прогнали однажды даже меня с-с водопоя. Чуть глаза не выклевали.

— Любопытно, — Фелиша задумчиво скользнула взглядом по тонким шрамам на драконьей морде. — А сейчас они чего к нам привязались? Опять захотели полакомиться твоими зенками?

Дракона явственно передёрнуло. Он фыркнул, хлопнул крыльями и забрал в сторону к зелёной кромке нерреренских лесов. Пересёк её и полетел в глубь страны, оставляя Говерлу далеко в стороне.

…Сначала они услышали визг и только потом до ушей донеслись частые взмахи сотен крыльев. Гарпии летели кучей, такой плотной, что издали казалось, будто это одно многокрылое, многоголовое существо. Оно рявкало сотней глоток и хрипело сотнями голосов. Гарпии промчались мимо даже не затормозив, унеслись вперёд на десятки футов, неожиданно чёрная масса взмыла в закатные небеса, на несколько секунд распавшись на составляющие. Фелиша прищурилась — ей показалось, что в центре расправил крылья кто-то куда более внушительный, чем маленькие поджарые бандитки. Но уже в следующее мгновение гарпии вновь облепили силуэт, смешав его со своими телами.

— Ты видел? — спросила она, опасно разжимая руки и подаваясь вперёд.

Янтарин взмахнул крыльями, замедляясь. Вскинул морду, чуть прищурился и в тот же миг чёрный клубок изнутри прорвала когтистая лапа.

Дракон зашипел — точь-в-точь рассерженная кошка и тут же рванул к гарпиям. Фелиша завизжала, но только раззадорила его.

— Фелишия, держ-жис-сь, — рявкнул он, влипая в мятые чёрные тушки. Кто-то щёлкнул раздвоенным языком над самым ухом у принцессы, стегнул по плечу. Недолго думая, девушка извернулась и залепила посягнувшей на неё твари кулачком в клювастую морду. А дракон тем временем вцепился в клубок и принялся рвать его когтями. Чёрная лапа вновь прорвалась наружу, раздирая налипших тварей, вторая нечаянно мазнула когтями по подставившемуся дракону, но тот даже не заметил — пробивался навстречу попавшему в беду. Полуослепшая от нахлынувших эмоций, Фелиша вцепилась в спинной гребень и проворно вскарабкалась на драконью голову ближе к так неожиданно взволновавшему сердце Янтарина существу. Гарпии визжали и крутились перед лицом. Несколько самых проворных коготками расцарапали губы, мазнули по бровям. Кто-то вцепился в волосы.

— Плюнь в них огнём! — не слыша саму себя заорала принцесса, и тут же каким-то шестым или седьмым чувством поняла, что нельзя — тот, кого скрывают гарпии, очень уязвим. И слишком дорог дракону. Он скребнул всеми четырьмя лапами — Фелиша едва успела обхватить руками драконью шею — и в ту же секунду гарпии разлетелись в стороны. Пусть и не надолго, но хватило времени, чтоб их узник со скоростью света рванул к земле. Рванула. Маленькая, не больше Оникса, тёмно-вишнёвая. Дракониха.

— Фелишия-я, — не своим голосом заорал Янтарин. И рванул за ней. Всадница на нём завизжала, пальцы её медленно скользили по чешуе, но дракон только прибавил прыти. Дракониха плавно развернулась в воздухе лапами вверх, крылья подломились и безвольными мятыми тряпками облепили бока. Он нагнал её уже у самых деревьев, сцепился лапами, шумно захлопал крыльями, но затормозить не успел — они вломились в лес, круша ветки деревьев. Теперь, когда они были так близко друг к другу, принцесса увидела, что шкура драконихи не вишнёвая — такая же дымчато-серая, как у Оникса, просто вся в царапинах и порезах от когтей гарпий. Дракониха открыла мутные глаза — сизые, туманные, но всё равно невероятного небесного голубого цвета. Зрачки впились в прилипшую к Янтарину девушку, чьи руки лихорадочно обнимали дракона за шею. И неумолимо соскальзывали. А он, словно забывшись, выворачивался, принимая на себя все удары деревьев — только чтоб защитить дракониху.

Пасть её ощерилась мелкими игольчатыми клыками. В Фелише неожиданно полыхнула злость. Но не её, и не Янтарина — этого лихорадило от вида истерзанной драконихи, всё остальное вообще вышибло — принцесса даже себя на какое-то время забыла, запутавшись в драконьих чувствах и мыслях. Блеснули тонкие зубки, не ожидавший подлянки, Янтарин дёрнулся и выпустил свою ношу. Дракониха затерялась в густой кроне, зацепившись спиной за ветки. Дракон досадливо рявкнул, взбил когтями землю и повернул обратно.

— Тпру, конь ретивый, — в свою очередь рявкнула Фелиша и дракон неожиданно послушался — шлёпнулся, сложив крылья и припал на лапы.

— П-сс, принцесс-с-са, с-совс-сем с-сдурела?

Крылья слабо дёрнулись, но вновь опали — ослушаться приказа феникса он не смог.

Принцесса, корчась, избавилась от сдавившей ногу верёвки, на животе соскользнула с драконьей шеи, которую к концу полёта обхватывала уже не только руками, но и ногами. Голова кружилась, желудок всё никак не желал возвращаться на место.

— Чтоб я ещё когда летала на взбесившейся ящерице! — она в сердцах пнула золотое брюхо, но только отбила палец.