Джин Вулф - Воин Арете

– А теперь послушайте меня – все. Я не собираюсь вас запугивать – я знаю, свободных людей невозможно удержать на привязи с помощью угроз. Но если бы дело происходило в Империи или в какой-либо другой тирании, вас вполне могли бы уже сегодня ночью задушить, дабы Зихрун был в полной безопасности. Гиперид, не говорил ли ты, что у Латро плохая память?

Гиперид кивнул:

– Он все забывает примерно через день.

– В таком случае, ему нужно научиться забывать еще быстрее. Любой из вас, кто еще помнит, как Зихруна звали раньше, должен немедленно это забыть. – Фемистокл указал на чернокожего. – Гиперид говорит, что ты не понимаешь нашего языка, но мне показалось, ты отлично понял все, что я сказал. Как имя того человека, который сидит с тобою рядом? Вон того, с бородой?

– Зихрун, – ответил чернокожий.

– Эгесистрат, зачем Гиперид посылал тебя во Фракию?

Эгесистрат живо ответил:

– Чтобы поддержать царя Котиса и его сторонников и заверить их в вечной дружбе Афин. Царь Котис, увы, ныне покинул этот мир, но его сын, любимец богов, принял от него престол и корону. А советники его сына прислали нам множество подарков в подтверждение своей доброй воли.

Фемистокл кивнул, вполне удовлетворенный.

– Ну а ты что скажешь, Латро? Зачем тебя посылали во Фракию?

Я сказал ему совершенно честно, что до сего момента и не знал, что побывал там.

– Но пусть никто из вас не забудет одно, – сказал Гиперид. – Если кто-либо спросит вас об Эобазе, то все мы слышали, что его принесли в жертву Плейстору. Сами, правда, при этом не присутствовали, но, по слухам, это так и есть.

Ксантипп посмотрел на солнце – словно хотел понять, сколько осталось до заката.

– Я думаю, у нас все получится, Фемистокл, – сказал он. – Латро, а ты и твой друг знаете, каков ваш здешний статус?

Я сказал, что могу говорить только за себя, но, как мне кажется, мы считаемся иноземными гостями. Хотя знал, что никакие мы не эллины.

Глава 27

Пока я писал, явился Полос, желавший побеседовать о колесницах и лошадях. Я заставил его умыться, а потом мы с ним действительно поговорили.

Ио принесла букет цветущих яблоневых веток. Еще не все бутоны распустились, сказала она, однако она отыскала несколько веток в полном цвету; а некоторые из тех, что сорвала Элата, с еще не распустившимися цветами, тут же распустились у нее в руках, что довольно странно. Я объяснил детям, что завтра мы отправляемся в Спарту вместе с Фемистоклом, отчего Ио очень опечалилась. Она говорит, спартанцы – люди жестокие и доверять им нельзя; надо сказать, что Эгесистрат говорит то же самое; так что, возможно, я правильно поступил, когда записал все, что говорилось здесь, под деревом.

Ксантипп и Гиперид объяснили нам с чернокожим, что по законам Афин мы являемся рабами Гиперида, которых он получил как военнопленных от города Коринфа. (Об этом я должен еще спросить Ио.) – Я собирался продать вас Каллеос, – сказал Гиперид, – и даже написал ей расписку. За это она должна была устроить для меня и моих гостей (но количеством не превышавшим десяти человек) пять праздничных ужинов. Но поскольку устроен был только один ужин, я остался вашим прежним хозяином, ясно?

Я кивнул, чернокожий тоже.

– Я понимаю, вам неприятно быть рабами. Не могу винить вас за это – мне бы тоже не понравилось. Выработанный нами – Ксантиппом, Фемистоклом, Симоном и мною – план является, по сути дела, законным способом освобождения вас обоих. Что касается чернокожего, то с ним все просто, а вот с тобой, Латро, дело обстоит сложнее, потому что тебя требует к себе Павсаний. – Он глянул на Фемистокла в поисках подтверждения; Фемистокл кивнул. – Тебя ведь от Каллеос увели люди Павсания, понимаешь? И пока мы были в Сесте, она обратилась к нему за компенсацией и получила ее. Можно понять положение, в котором оказался регент – он честно уплатил за тебя, а достался ты нам. Он считает, что мы должны вернуть тебя ему.

От своего имени и от имени чернокожего я заверил Гиперида, что мы оба у него надолго не задержимся.

– В этом не будет необходимости. Я же сказал, что мы придумали кое-что – разве ты меня не слушал? Я узнал обо всем, стоило нам высадиться на берег, и все рассказал Ксантиппу – в том числе и о нашем путешествии во Фракию.

Ксантипп улыбнулся и промолвил:

– Видишь ли, Латро, я глубоко убежден: нужно помогать тем, кто помог тебе, а Гиперид немало мне порассказал о тебе и о той стычке во дворце, хотя, возможно, здесь и не к месту об этом упоминать. Я посвятил в твои дела Кимона – у него есть весьма полезные связи в Афинах. А Гиперид рассказал Фемистоклу. Ты не думай, что Павсаний – обыкновенный спартанец.

Он представитель старинного лакедемонского аристократического рода, вернее, того, что от этого рода осталось, и он человек разумный и великодушный.

Заметив, что Ксантипп сказал все, что хотел, Гиперид снова заговорил:

– Итак, что мы имеем? Я освобожу чернокожего за выкуп в две мины – и он сможет уплатить мне эти деньги, когда они у него появятся. Это справедливо?

Чернокожий поколебался было, но все же кивнул.

– А к тебе, Латро, у меня больше претензий нет. Как и у Каллеос – я говорил с ней сегодня на сей счет и даже кое-что ей заплатил. Фемистокл отправляется в Спарту, где ему хотят воздать всяческие почести за военные победы. Ты поедешь с ним. Ио тоже. В Спарте Павсаний освободит тебя и объявит периэком – то есть не полноправным спартиатом, как ты понимаешь, а иностранцем, живущим на территории Спарты, и свободным человеком. Ты станешь его подданным, конечно; он ведь регент. Но ничьим рабом ты больше не будешь.

Я спросил, дозволено ли мне будет покинуть Спарту и отправиться на поиски своей родины.

– Разумеется! – воскликнул Симон, – в любое время. Лишь "равные", то есть спартиаты, не могут покидать страну без разрешения Судей. Будучи периэком, ты сможешь не только путешествовать, но и заниматься торговлей; а если кто-нибудь где-нибудь вздумает тебя обидеть, ты имеешь полное право потребовать у Спарты защиты.

Полемарх, который наблюдал за мною, спросил, прищурившись:

– Ну что? Поедешь со мной в Спарту?

– А ты бы поехал на моем месте? – пожал я плечами.

Он на минуту задумался, потирая свой массивный подбородок, потом кивнул.

– А ты, Эгесистрат, что мне посоветуешь?

– Посоветую ехать, хоть и с неохотой. Я понимаю, ты этого не помнишь, но ты как-то зачитывал мне довольно длинный отрывок из твоего дневника. И там описывалось, как регент сказал тебе, что ты больше не будешь его рабом, а станешь его другом.

Словно тяжкое бремя свалилось с моих плеч.

– И его заверения звучали искренне, – по крайней мере, тебе так показалось, – продолжал Эгесистрат, – так что с моей стороны справедливо напомнить тебе об этом. И тем не менее я бы тебе ехать туда не советовал.