С Алесько - Злато-серебро

— Неужели это Мерта? — вырвалось у Серпа.

— Да, — кивнул Илекс, мельком бросая взгляд на картину. — Портрет перешел ко мне с прочим имуществом брата, когда тот погиб.

— Он тоже был чародеем?

— Да.

— А он…

— Серпилус, я не намерен обсуждать с тобой моих родичей.

— Я не собирался допытываться, прости, — слегка смутился Серп, не в силах отвести глаз от молодой и по-своему необычайно притягательной Мерты. Волновали его, впрочем, отнюдь не ее прелести. — У нее на портрете странный взгляд. Непонятный какой-то. Никогда б не подумал, что Мерта может так смотреть. Мне приходилось видеть похожий у девушки на картине, которую нарисовал сын Крестэля из Приморского Предела. Дед парня тоже рисовал. Не его ли это работа?

— Нет, не его. Я даже не предполагал, что кто-то из Крестэлей умеет держать в руках кисть, — Илекс сел в кресло, жестом предложил гостю устраиваться в соседнем. — Значит, ты находишь этот взгляд непонятным? На тебя ни одна так не смотрела?

— Палача женщины предпочитают не замечать, — холодно заявил Серп. — Ладно, хватит пустой болтовни. Давай-ка к делу.

— Что ж, давай, — не стал противоречить Нетопырь. — Мерта наверняка сказала, что это я наводил справки о твоем ошейнике и ссылке. — Гость кивнул. — Орден к этому непричастен, и добавить мне нечего. Да, история очень странная. При условии, что ты никому не насолил.

— Я не совершал ничего предосудительного, — Серпу страшно надоело оправдываться, не зная за собой никакой вины. — Госпожу и ее запреты всегда чтил. И людские законы уважал.

— Да и мне не верится, что ты натворил нечто серьезное втайне от нас. Я неплохо знаю твоего наставника, знаком кое с кем из его учеников. Многие из них не от мира сего, как и сам Кверкус. Но он отлично разбирается в людях и никогда не стал бы учить заведомого негодяя.

— Благодарю, — Серп церемонно кивнул.

— Не спеши, — иронично улыбнулся Илекс. — Я думаю, ты вполне мог изрядно досадить кому-то. И мальчишкой тебя помню, и отлично вижу — изменился ты мало. Боюсь даже, не в лучшую сторону.

— Значит, ты полагаешь, мне стоит присмотреться к прежним знакомцам здесь, в Регисе? — голос чародея прозвучал бесстрастно.

— Да. Жаль, что при несомненном уме и немалом даре ты напрочь лишен сердечности. Учитывая твой источник, это особенно печально.

— Чёрен мрак, как же мне надоели нравоучения! — не выдержал молодой чародей. — Постоянно приходится выслушивать одни и те же прописные истины! Я отношусь к людям так, как они того заслуживают. Даже мягче, учитывая запреты Госпожи. Девицы всегда были мной довольны, и платой, и прочим. А если Кверкус, да и ты, полагаете, что сердечные привязанности так важны, что ж женами не обзавелись?

— За Кверкуса не отвечу, но почему ты решил, что у меня нет женщины?

— Потому что будь в доме хозяйка, тут было бы поуютнее, — Серп окинул взглядом почти пустую комнату.

— Жена просто терпеть не может Мерту, — с улыбкой пояснил Илекс. — Никогда не заходит сюда из-за портрета. Я сам слежу, чтобы тут пыль не скапливалась. Посетителей здесь принимаю. И, поскольку мне не удастся утаить от супруги, что ты здесь с подачи Огневушки, — кивнул на картину, — предложить тебе остановиться у нас я не могу.

— Не страшно. Предпочитаю жилье, где сам себе хозяин.

— Хорошо. Город ты знаешь, куда нужно доберешься. Я был бы признателен, если б ты сообщил о результатах своих изысканий. Вдруг они все же будут иметь касательство к делам ордена?

— Если будут, непременно сообщу, — проворчал Серп. — А, вот что! У чародея, который доставил меня в Залесный, был знак ордена, серебряный перстень. Он показал его мне, прежде чем втащить в переход. Предъявил и Саликсу на выходе. Спорить с Нетопырями, как известно, себе дороже. Я надеялся, по прошествии какого-то времени ко мне наведаются и все объяснят. Зря дожидался.

— Знак ордена — подозрительный штрих, — Илекс задумчиво покачал головой. — Нельзя, правда, исключать, что кто-то воспользовался членством в ордене для сведения личных счетов. Нетопыри сейчас далеко не те, что во времена Лотуса.

— Буду вдвойне осторожен при встречах со старыми знакомыми, — криво усмехнулся Серп. — Спасибо за помощь, Илекс, — поднялся на ноги.

— Не за что, Серпилус, — хозяин встал вслед за гостем. — Мне самому было интересно. Как-никак, чуть не взял тебя в ученики. Вот сейчас смотрю и думаю, что, возможно, смог бы научить тебя большему. У нас одинаковый источник. Ты просто не понимаешь, чего лишаешься, запирая от всех свое сердце.

— Кверкус рассказывал мне о чарах сердца. Неужели они в самом деле существуют? — в словах прозвучала насмешка.

— Существуют, не сомневайся. А ты крепкий орешек. Что ж, Госпоже виднее. В конечном счете, это правильно, что мудрость открывается лишь достойным.

Покинув дом Нетопыря, Серп прошел до конца переулка, устроился на покрытом жухлой травой невысоком берегу реки и просидел там до утра. Осенью в Регисе светало поздно, и ремесленный квартал начал просыпаться затемно. Послышались звуки голосов, хлопанье дверей, потянуло дымком и запахами пищи. В животе у чародея заурчало. Весь прихваченный из дому запас еды он уничтожил еще в дубраве под Залесным, коротая время до наступления ночи. Эх, не подумал: надо было заставить Саликса переправить припасов из его кладовой. У такого брюхана она точно забита под завязку разными вкусностями.

Чародей встал, потянулся, разминая затекшие конечности. Запас силы почти полон, поэтому осенний холод и сырость не ощущаются. А вот есть хочется страшно!

С трудом прогнал воспоминание о яичнице с грибами и гренками, которую отменно готовит птаха. На очередное появление в мыслях Иволги внимания решил не обращать. Пускай Госпожа шутки шутит. В конце концов ей надоест, если не вздрагивать каждый раз, а оставаться равнодушным.

И Серп, сберегая силу, пешком направился на другой конец Региса, в квартал, где проживали богатые ремесленники вроде ювелиров, зажиточные торговцы и чародеи. Путь он держал в небольшой и весьма скромный по столичным меркам трактир под названием "Хмель и шест". Заведение это предпочитали молодые чародеи с не столь уж великим достатком. Оно славилось сытной кухней без изысков, отменным пивом и, самое главное, там можно было остановиться за очень умеренную плату.

Хозяин, по счастью, не помнил Серпа. Тот в бытность свою столичным чародеем захаживал в "Хмель и шест" нечасто, предпочитая более известные и дорогие места, а пиву — вино. Так что сердечных приветствий и расспросов удалось избежать, да и косых взглядов тоже, поскольку шея теперь была надежно укутана плащом. Что поделаешь — осень.