Тильда Гир - Лисье королевство

— Спасибо. Но лучше бы это был ребенок незнатного рода.

— Ох, — тяжело вздохнула королева. — Ты, похоже, уже уверен в том, что есть и незаконные?

— Ну, видишь ли… я думаю, оборотни постарались оставить как можно больше своих семян на этой земле.

— Да, я в общем-то тоже в этом уверена, — согласилась ее величество. — Но тогда тебе придется подождать, пока люди сэра Роберта отыщут хоть одного.

Эливенер усмехнулся.

— Ну, насколько я знаю его людей, много времени на это им не понадобится.

Виктория рассмеялась.

— Да, сыщики у него отличные. Горошину в стоге сена отыщут за минуту! Ладно, делай, как знаешь. Я распоряжусь.

Долго ожидать и в самом деле не пришлось. Уже к вечеру начальник Скотланд-Ярда доложил ее величеству, что найдено восемь мальчиков разного возраста и социального положения, наверняка рожденных от оборотней.

Один из этих малышей оказался сыном королевского портного, настолько занятого своей работой, что его молодая супруга начала скучать… а один из оборотней поспешил утешить милую даму в ее тоске.

Брату Лэльдо это было лишь на руку. Королевский портной жил довольно далеко от Вестминстера, в квартале, полностью заселенном богатыми мастеровыми. Большая часть из живущих здесь работала на королевскую семью и прочую высокую знать. И иностранного целителя, пожелавшего изучить английский образ жизни, приняли спокойно и с уважением. Ведь уже весь Лондон говорил о том, что этот иностранный врач спас роженицу, которая без его помощи наверняка погибла бы вместе с тремя детьми.

Дом королевского портного мистера Смита был, конечно, не дворцом, но места в нем хватало. Сэру Лэльдо и его «друзьям человека» отвели на первом этаже большую комнату, выходившую окнами в крохотный садик, скрывавшийся позади дома. Эливенер попытался устроиться, как в Вестминстере, — поближе к службам, кухне, простому люду, — но портной, в отличие от королевы, настаивал на соблюдении приличий. Эсквайр не может жить рядом с кухаркой. Так что с этим пришлось смириться.

К исходу первых суток пребывания в доме портного брат Лэльдо был уже накоротке с хозяевами и наладил отличные отношения с прислугой (эти простые люди относились к нему совсем не так, как к английским сэром, ведь он был иностранцем, а значит, его титул ровно ничего не значил для них). Ведь молодого эливенера интересовало не только мнение родителей об их ребенке, но и то, что скажут о детеныше оборотня его нянька, или кухарка, или конюх… им могло броситься в глаза что-нибудь такое, чего никогда не заметили бы родители. Иир'ова и уроборос, не ограниченные, как сэр Лэльдо, в своих передвижениях по дому, моментально подружились со всем обслуживающим персоналом и бесцеремонно подслушивали все разговоры, причем Лэса, конечно же, еще и заглядывала в мысли ничего не подозревающих горничных и лакеев, хотя те и сами немножко владели телепатией. Шустрым «друзьям человека» не понадобилось много времени на то, чтобы выяснить: мистер портной был единственным, кто не подозревал об истинном происхождении своего официального наследника. Скрыть свои похождения от слуг его супруге не удалось. Наверное, так же обстояли дела и в других домах, и потому сыщикам Скотланд-Ярда не понадобилось прилагать особых усилий, собирая сведения об отпрысках оборотней.

Брат Лэльдо сразу отметил, что к завтраку наследник портного не выходит. Конечно, мальчик был еще довольно мал, ему едва исполнилось четыре года, но, насколько успел узнать эливенер, в других английских домах все дети любых возрастов всегда завтракали вместе с родителями. Но задавать вопросы было еще рано. Так что эливенер просто отметил для себя этот факт. Зато во время обеда и ужина Том оказывался в центре внимания всей семьи. А семья у портного оказалась не маленькой. Кроме самого мистера Смита и его супруги и маленького Тома в доме проживали матушка портного, его двоюродная тетушка, племянница его жены и двое взрослых сыновей мистера Смита от первого брака. Так что за столом собиралась приличная компания.

И все они были людьми хорошо воспитанными, по-английски спокойными и выдержанными, любезными к гостю и друг к другу. Тем сильнее выделялся на этом благожелательном фоне маленький Том, оказавшийся на диво нервным ребенком.

Он то и дело без какой-либо видимой причины срывался на крик, требуя, чтобы ему, например, подали другое блюдо, или желая съесть десерт прежде супа, а то и просто ради того, чтобы привлечь к себе внимание, да к тому же увлекался рукоприкладством. К тому же мысли мальчика всегда не просто дурно пахли, они прямо-таки воняли… но, конечно, этот запах могли ощутить трое друзей, но никак не англичане. Брат Лэльдо с интересом наблюдал за тем, с каким бесконечным терпением обращались со странным ребенком взрослые. Сам он, будь его воля, не стал бы слишком церемониться, а просто дал бы юному хулигану хороший подзатыльник, и все дела. Но не таковы оказались англичане. Они готовы были хоть в стотысячный раз объяснить Тому, что фрукты полагается есть в конце обеда, что компот не солят, что бабушке вряд ли понравится такое количество перца в овсяной каше (бабушка портного ела только жиденькую овсянку и мягкий сыр, в связи с полным отсутствием зубов), что нельзя колотить тетушку по голове, и так далее, и так далее. Но все это было как об стенку горох.

И никого это не удивляло, кроме официального отца ребенка. Ведь все, кроме самого портного Смита, знали, что настоящий папаша Тома — иностранец, а что с иностранца взять? Дикое существо!

А брат Лэльдо, наблюдая за отпрыском оборотня, видел, как мечутся в маленьком теле темные энергии, как они стремятся слиться в единый целеустремленный поток… но пока что им это не удавалось, поскольку основные силы организма Тома расходовались на процесс роста. И еще… еще молодой эливенер ощущал в мальчике что-то непонятное. Но никак не мог уловить сути странного мутного пятна, которое чудилось ему в голове Тома. Наконец, на третий день своего пребывания в доме мистера Смита, брат Лэльдо решил использовать пришедшую из неведомых глубин космического пространства формулу, позволяющую увидеть тела живых существ насквозь. Но для этого ему нужно было остаться наедине с Томом хотя бы минут на двадцать, — чтобы сосредоточиться и прочитать формулу необходимое количество раз.

Иир'ова и юный уроборос взялись решить эту задачу. Конечно, обычно Том почти без передышки носился по дому, службам и саду, всячески стараясь натворить как можно больше бед, и привлечь его внимание на целых двадцать минут было нелегко. Однако нет в мире ничего невозможного. Особенно для тех, кто желает чего-то добиться. К тому же эливенеру не обязательно было нужно, чтобы мальчик сидел неподвижно все эти двадцать минут, хватило бы и того, чтобы Том чем-то заинтересовался.