Даниил Аксенов - Арес

– Это ты, Ролт? – спросил барон с таким выражением на лице, словно только что глотнул уксус вместо вина. – С тобой уже все в порядке?!

– Благодарю, ваша милость, – поклонился Антипов. – Стараниями господина Паспеса со мной все хорошо.

– Паспеса? Погоди-ка…, ты ведь болел… сколько? Дней десять?

– Неделю, ваша милость.

– Неделю?! С переломами и прочим?!

– Да, господин барон. Господин лекарь был так добр, что дал совет, как можно выздороветь быстро.

– Быстро? Дал совет? – Алькерт нахмурил брови, от чего на лбу обозначились глубокие морщины. – Но это невозможно!

– Все дело в том, ваша милость, что существует один старинный рецепт. И несколько дней назад мой отец спросил у лекаря, можно ли им воспользоваться. Господин Паспес ответил: можно, почему бы не попробовать? Я попробовал и вот…, нахожусь перед вами, господин барон.

– Что за рецепт, Ролт? Почему я о нем никогда не слышал?

– О, я не разбираюсь в этом, ваша милость. Рецепт связан с ростками кестра. Думаю, что господин Паспес может объяснить все гораздо лучше меня.

Виктор ясно представлял себе, о чем и как Алькерт теперь спросит лекаря. И что тот ему ответит. Примерно так: 'Да, господин барон, мы говорили об отваре кестра, но я даже думать не мог, что он поможет'. В любом случае, разговор такого плана не бросит и тени подозрения на сына лесоруба. Хотя бы насчет этого можно быть спокойным.

– Вот как? – в голосе барона все равно сквозило недоверие, слишком уж много в последнее время пришлось думать о Ролте. – Я спрошу, конечно. А ты чего ко мне заявился? Показать, что здоров?

– Пришел за указаниями, ваша милость.

– За какими еще указаниями?

– Ну как же, вы ведь сказали сразу после схватки, что такие лесорубы вам не нужны. И что я должен быть либо покойником, либо воином. Вот я и пришел за распоряжениями, – тон Виктора был абсолютно невинен и безмятежен.

Барон с силой бросил меч на стол и крепко сжал зубы. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, но Антипов выдержал его с простодушно-мечтательным выражением на лице.

'Вот – очередной момент истины, господин Швейк, – подумал он. – Сейчас и выяснится, как такой достойный и бравый солдат смог благополучно выжить, общаясь с нервными офицерами'.

– Ты понимаешь, Ролт, что я могу тебя убить? Вот прямо сейчас? – Алькерт говорил, едва сдерживаясь.

'Кажется с теми же словами к Швейку обращался и поручик. Но ничего, сейчас проясним ситуацию – насколько можно верить классике'.

– Понимаю, господин барон. Но зачем меня убивать? Я же тише воды и ниже травы. Меня не видно и не слышно, – Антипов смотрел на хозяина замка чистым и недоумевающим взором. Алькерт сделал глубокий вдох и выдох, постепенно приходя в себя. 'Ух, пронесло', – подумал Виктор.

– Твое счастье, Ролт, что за тебя просили люди… многочисленные люди. То ли ты им понравился чем-то… вот уж не знаю чем… то ли твое пение… но ладно! Я дам тебе шанс. И только один шанс! Ты меня понимаешь? 'О, кажется, все налаживается'.

– Понимаю, господин барон. Алькерт снова взял меч в руки и, успокаиваясь, рассматривал его.

– Пойдешь к Нурия. Скажешь ему, что я тебя отправил на обучение.

– Спасибо, господин барон!

– Молчи! Не перебивай! Не испытывай мое терпение!

– Простите, ваша милость.

– Так вот, если мне Нурия скажет, что у тебя не получается, что из тебя толку не будет, то все! Я больше ничего от тебя о желании вступить в дружину слышать не хочу. Ты меня понимаешь?

– Да, ваша милость.

– Вообще ни слова, ни полслова, ни намека!

– Да, ваша милость.

– И потом, если у тебя ничего не выйдет, а у тебя ничего не выйдет, я знаю, ты отправишься к Нартелу. Господин менестрель почему-то изъявил желание взять еще одного ученика – тебя. Все ясно?

– Да, господин барон.

– Теперь – прочь! Быстро!

Виктор коротко поклонился и буквально выбежал из кабинета, не забыв аккуратно закрыть за собой дверь. Нельзя сказать, что ход разговора явился для него сюрпризом, примерно так он себе все и представлял, разве что барон сумел удивить известием об ученичестве у менестреля. Но все равно – Антипов был счастлив. Сердце в его груди радостно билось, дышалось на редкость легко, он был готов прыгать от переполнявших эмоций. У него получилось! Он преодолел наконец эту сословную преграду, казавшуюся столь незыблемой! Он сумел добиться согласия от самого упрямца Алькерта! Вот оно – счастье.

Виктор сбежал по ступеням, выскочил из донжона и бросился на поиски Нурия. Он не хотел терять времени даром. И его уже совершенно не интересовал вопрос, о чем подумают люди, когда увидят бегущего сына лесоруба, который еще несколько дней назад был при смерти. Что-то подсказывало Антипову, что ближайший урожай ростков кестра будет востребован как никогда.

Теперь бывшему студенту почти нравилась его жизнь. В кои-то веки хоть что-то начало удаваться. Он чувствовал себя так, словно снова оказался в своем родном мире. У него был пример перед глазами: совсем недавно, еще до печального случая на раскопках, Антипов сдавал экзамен, к которому был готов весьма посредственно. И надо же такому случиться, что вытащил три билета из пяти, на которые вообще не знал ответ. Казалось бы – двойка, вот что ему светило. Три неотвеченных вопроса – не шутка, особенно, если заданий не так уж много. Несколько минут он сидел, словно громом пораженный. Потом спохватился и приготовил блестящие ответы на те билеты, которые знал. И – пошел к экзаменатору. К счастью, тот, мужчина средних лет, не стал сам выбирать вопросы, а предложил ему начать. Виктор великолепно и подробно поведал о том, о чем говорилось в известных ему билетах. Потом со вздохом открыл очередной вопрос, ожидая неминуемого провала, но экзаменатор остановил его и стал задавать дополнительные вопросы по тому материалу, который Антипов знал. Это его спасло. Случай, счастливый случай. И вот после этого экзамена незабываемое счастье охватило его. Он выскочил из аудитории сам не свой, а потом долго шел куда-то, даже не зная куда, и, вопреки традиции, отметил свой успех не сразу, а немного погодя, пытаясь смаковать радостное ощущение, незамутненное алкоголем.

В состоянии душевного подъема Виктор и нашел десятника Нурия. Тот сидел на бревне рядом с казармой, наблюдая за тренировками трех пар солдат. Трудно было сказать, собирается он давать советы или нет, но пока что десятник был недвижим, подпирая руками подбородок. Неизвестно, сколько он сидел бы в этой позе, но, увидев Ролта, начал медленно распрямляться. Примерно так же отреагировали и солдаты, бывшие во дворе. Они, сжимающие в руках деревянные мечи и щиты, прекратили тренировку и удивленно уставились на бегущего сына лесоруба.