Катарина Керр - Чары кинжала

— Там есть какие-нибудь города или что-нибудь в этом роде? — спросила Джилл.

— Нет, насколько мне известно, — ответил Дрегис, — но я никогда не был дальше этого места. Я всегда останавливался в нескольких милях отсюда. Приезжал туда и ждал, пока жители западных земель найдут меня. Очень странно, но они всегда узнавали, когда я появлялся здесь.

«Дикий народец сообщал им», — подумала Джилл, но, конечно, ничего не сказала Дрегису. Когда они подошли к месту стоянки на берегу ручья, сотни этих созданий столпились вокруг. Они несколько минут разглядывали караван, а затем вдруг исчезли.

Джилл беспокойно спала этой ночью. Она лежала на спине и смотрела на звезды и на широкую полосу Снежного Пути, повисшую, казалось, над самой землей. Она не слышала ни шороха вокруг лагеря, но когда наступил рассвет, два жителя Запада появились на границе лагеря. Джилл проснулась и сразу же увидела их. Они тихо стояли в нескольких ярдах и ждали, когда лагерь проснется. Они были высокими, стройными, с глубоко посаженными глазами и бледными волосами цвета лунного сияния, такими же как у Лослейна. Их лица были бы очень красивыми, если бы не уши, крохотные и заостренные точно кончик раковины. Хотя Дрегис предупредил ее, что они обрезают своим детям уши в младенчестве, это зрелище все равно показалось ей неприятным. На них были кожаные сапоги и штаны, матерчатые накидки, богато украшенные изображениями вьющихся цветов и винограда, перекинутые через одно плечо и свисающие спереди. Так как Джилл спала одетой, она вскочила и босиком пошла им навстречу. Когда она приблизилась к ним настолько, что могла рассмотреть их глаза, то остановилась как вкопанная. Их радужные оболочки были огромными с едва заметной полоской белка вокруг, а зрачки вертикальные, как у кошек. Вот этого они уж точно не могли делать сами, даже с младенцами. Интересно, как Дрегис объяснял эту особенность? Ощущение чего-то совершенно чуждого было столь явным, что Джилл чуть не вскрикнула, когда один из них заговорил с ней на чистом дэверрийском наречии:

— Добрый день, красавица! Ты и твои спутники приехали торговать?

— Да, — ответила Джилл. — Дрегис у нас главный.

— Я знаю его, — Он наклонил набок голову и изучал Джилл, едва заметно улыбаясь. — Я ни разу прежде не видел ваших женщин. Они все такие же красивые, как ты? Джилл стояла и молчала, будто проглотила язык. Он засмеялся и поклонился ей.

— Скажи Дрегису, что мы приведем остальных.

Они ушли, вернее ускользнули прочь — без малейшего звука, как будто трава была их соучастницей, мягко стелясь и помогая им. Немного поодаль они остановили своих золотых коней. Джилл пристально следила за ними, пока они садились на лошадей и затем скрылись из вида.

После полудня жители западных земель приехали, растянувшись по лугу длинной процессией, состоящей из всадников и табуна лошадей, который всадники гнали впереди. Они приехали целым кланом — мужчины, женщины и несколько детей. Все были одеты одинаково. Длинные волосы женщин были заплетены в косы; так делали и дэверрийские женщины во времена Рассвета. Вместо того чтобы везти пожитки на подводах, они несли его на деревянных носилках. Столпившись в ста ярдах от лагеря Дрегиса, жители Запада начали разбивать свой лагерь. Как зачарованная, Джилл наблюдала за их слаженными действиями, когда каждый принимал участие в установке круглых кожаных палаток, в распаковке вещей и стреноживании лошадей. Меньше чем через час лагерь стоял так, как будто он был здесь всегда: из-под ярко окрашенных навесов доносились крики, бегали дети и собаки, толпился дикий народец.

— Подождем еще немного, — сказал Дрегис. — Они придут, когда будут готовы.

Немного погодя жители западных земель явились посмотреть на товары, которые Дрегис привез для них. По одному или парами они ходили вдоль разложенных в ряд кухонных котелков и ножей, мечей и деревянных топоров, лопат и наконечников для стрел. Иногда они присаживались на корточки и брали что-то для того, чтобы проверить, потом снова клали на место — и все без единого слова. Попривыкнув к ним, Джилл поняла: они прекрасны. В них чувствовалось внутреннее благородство, гибкость и грациозность, которые напоминали ей диких оленей. Джилл была удивлена тем, что погонщики мулов и даже Каллин смотрели на них с презрением. Весь день люди, спустившись на речной берег, играли в кости, начиная следующую партию сразу после того, как заканчивалась предыдущая. Только одна Джилл сидела на траве рядом с Дрегисом и наблюдала за его покупателями.

К концу дня, когда солнце было уже над самым горизонтом, к ним подошел молодой человек, держа в руках кожаный бурдюк с медом.

— Добрый день, — заговорил он. — Нам нравятся те безделушки, которые вы привезли для нас.

— Я очень рад этому, Дженантар, — ответил Дрегис. — Так что, придете завтра торговаться?

— Да. — Дженантар подал ему кожаный мешок. — Это для твоих людей, чтобы немного смягчить их.

Джилл осознала: ему было известно, что торговцы презирали его народ, и это глубоко поразило ее. Но он только улыбнулся, видя как Дрегис поспешил к погонщикам мулов. Дженантар опустился на траву рядом с Джилл. Серый гном появился на ее коленях и откинулся назад с довольной улыбкой.

— Вот как! — воскликнул Дженантар. — Ты видишь дикий народец?

— А ты сам, выходит, тоже?

— Весь наш народ знает их. Мы обращаемся к ним как к младшим братьям.

Джилл заглянула в его дымчато-серые кошачьи глаза и увидела сходство между жителями западных земель и диким народцем, только последние были безобразны и Уродливы, а первые — красивы.

— Ты знаешь, — заговорил Дженантар, — с нами живет один человек из ваших. Я думаю, он захочет увидеться с тобой.

Не сказав больше ни слова, Дженантар встал и пошел прочь, оставив Джилл гадать, чем же она могла оскорбить его.

На закате из лагеря жителей западных земель вышел старик. Так как его глаза и уши были нормальными, хотя он и был одет как обитатель Запада, Джилл решила, что он, должно быть, и есть тот человек, о котором упоминал Дженантар. Он был не очень высокого роста, мускулистый и широкоплечий. У него были огромные коричневые глаза и белые волосы, которые торчали над его лбом двумя пучками — как совиные рожки. Когда он сгорбился, сидя рядом с Дрегисом, его поза была похожа на птичью, особенно руки, свободно свисающие вниз. Дрегис оказался знаком с ним и представил всем как Адерина — имя, которое рассмешило Джилл, потому что оно означало «птица».

— Я пришел, чтобы просить тебя об услуге, Дрегис. Мне надо попасть в Каннобайн, и лучше, если я поеду туда с караваном, а не один.

— Добро пожаловать, ты можешь к нам присоединиться, — ответил Дрегис. — А что произошло? Или ты вдруг почувствовал страстное желание вернуться к тем людям, которых покинул когда-то?