Кэролин Джесс-Кук - Дневник ангела-хранителя

Я подтянула колени к груди и задрожала.

— Нан? — позвала я. Потом: — Тео? Тоби?

За мной раздались шаги.

Я повернулась. Только спустя минуту-другую я поняла, что сияющая фигура передо мной — Нан. Ее лицо светилось, как луна, крылья были раскинуты — широкие полосы красного света. Ее платье было не белым, как раньше, и не из материи. Она словно подняла поверхность озера, отражающего закат, и накинула его на голову.

— Просто скажи мне, — попросила я, дрожа так сильно, что слова будто вибрировали, выходя у меня изо рта. — Сейчас я отправляюсь в ад?

— Вряд ли, — спокойно произнесла Нан. — Я только что спасла тебя от того, чтобы ты стала последним обитателем ада.

— Но я отправлюсь туда, верно? В будущем?

— Только Бог решит, какими будут последствия твоих деяний.

Это было небольшим утешением. Я знала, что она не будет мне лгать. Но я должна была повернуться лицом к правде. Нан спасла меня от ада, но не навечно. Она только отсрочила мое прибытие туда.

Я встала. Протянула руку и дотронулась до ее платья.

— Почему ты изменилась?

— Мы все меняемся, — после долгого молчания ответила она. — Как меняется человек, превращаясь из ребенка во взрослого в течение смертной жизни. Когда я спасла тебя, я стала архангелом.

— Почему?

— У каждой группы ангелов своя особенная роль в служении Господу. Некоторые из нас становятся Силами; другие — Добродетелями. Немногие становятся Херувимами, которые защищают людей и помогают им узнать Бога. Еще меньше ангелов становятся Серафимами.

— А еще меньше ангелов оказываются в аду, да?

Мимолетная улыбка.

— Вот, — сказала Нан, и я, посмотрев на ее протянутую ладонь, подняла руку, чтобы защитить глаза.

Она держала белое платье.

— А как же голубое?

— Его больше нельзя носить. Это все, что осталось.

И она протянула мне маленький голубой драгоценный камень на золотой цепочке.

Я скользнула в белое платье, потом повесила на шею драгоценный камень.

— Что дальше? — спросила я. — Я изменила жизнь Тео?

Нан снова протянула руку. В ней появился параллельный мир размером со «снежный шар», потом он расширился, став величиной с дыню. Я встала ближе и вгляделась в него. Внутри, как отражение на воде, возник образ Тео, подростка, почти юноши. Жестокого, смотрящего зверем. Сначала я подумала, что он сидит за деревянным столом в канцелярии, но потом поняла, что он — в суде, одетый в обычный оранжевый наряд заключенного. Он сидел, повесив голову, пока оглашался приговор.

— Виновен! — произнес женский голос.

Его подняли на ноги и увели.

— Вот как? — закричала я. — После всего этого Тео получит пожизненный приговор, а я отправлюсь в ад?

Я посмотрела на Нан в поисках ответа. Она не ответила.

Я упала на колени.

Я долго всхлипывала, стоя на четвереньках, позволяя слезам проливаться на белый пол. Все, что я сделала, ни к чему не привело. Даже примерно я не могу описать свои чувства.

В конце концов я вытерла лицо и встала перед Нан.

— Что мне теперь делать? — спросила я. — Я хоть что-нибудь изменила?

— Да, — ответила Нан. — И не все из этого доставит тебе удовольствие. Ты можешь стать свидетельницей того, как Марго принимает решения, которые расстроят все твои планы.

— У меня больше нет планов, Нан. Я отправляюсь в ад, помнишь?

— Как я сказала тебе с самого начала, нет ничего бесспорного, — очень серьезно произнесла она.

Я вытерла глаза. Она давала мне надежду. Но в кои-то веки она ощущалась как акт жестокости.

— Что мне теперь делать? — спросила я.

— У тебя есть работа. — Впервые за долгое время Нан улыбнулась. — Иди и выполняй ее.

23. Труднейший мир

Я была на месте, когда Марго вернулась из «Риверстоуна», избавленная от своих пагубных пристрастий, но избавленная и от ощущения того, кто она есть, откуда явилась и почему здесь. Она поставила свои сумки, откинула волосы с лица и вздохнула.

К ее удивлению, Тоби и Тео ждали в гостиной. Но ее взгляд метнулся мимо них на поблекшие подсолнухи в вазе.

— Марго?

— Да? — Она посмотрела на Тоби.

— Э-э… — Он взглянул на Тео. — Скажи, дружище, ты не мог бы всего на минутку оставить меня и маму?

Тео кивнул и двинулся в свою комнату. Я бросила взгляд на стоявшую в дверях Гайю. Она подошла ко мне и положила руку на мою.

— Ты в порядке? — спросила она.

Я кивнула, хотя была далеко не в порядке.

Я наблюдала, как Тоби извлек из своей слишком большой рыболовной куртки пачку бумаг и положил на обеденный стол. Я знала, что это такое. Он откашлялся и расправил плечи, одной рукой что-то ища в карманах.

«Свою уверенность», — подумала я.

Минуту или две он держал руку на бумагах, как будто отпустить их полностью означало совершить бесповоротный акт, сделать то, что он никогда, никогда не сможет изменить.

— Марго, скажи ему, что любишь его! — крикнула я, но та продолжала смотреть на подсолнухи.

— Это… бракоразводные документы, — сказал Тоби, делая вдох. — Все, что тебе нужно сделать, — это подписаться внизу, где уже подписался я, и мы оба сможем… покончить с этим делом.

Марго выдернула сухие черенки из вазы и прошествовала на кухню, не встречаясь взглядом с Тоби. Тоби последовал за ней.

— Марго?

— Что?

— Ты меня слышала?

— Они погибли, пока меня не было. — Она подняла сухие черенки.

— Да?

— Ты не менял воду?

— Нет, не менял. Я ведь тут не жил, помнишь? Помнишь, ты вышибла меня… Как бы то ни было, давай не будем об этом.

Я видела, что Тео стоит в дверях своей комнаты и внимательно слушает, желание его сердца сияло, как раскаленный уголь. Пожалуйста, пожалуйста…

Марго посмотрела на подсолнухи в своей руке.

— Знаешь, даже если я замочу их в ванной, даже если буду отмачивать их несколько дней кряду, они мертвы. Вот именно. — Она подняла глаза на Тоби. — Ты знаешь?

Он очень медленно кивнул и сунул руки глубоко в карманы. Потом покачал головой.

— Нет, вообще-то не знаю. О чем ты говоришь, Марго? Сперва ты говоришь мне, что тебе жаль, а потом… а потом мы все играем в карты, как будто мы снова большая счастливая семья…

Она быстро подняла глаза и так, будто не могла припомнить, спросила:

— В карты?

Это взбесило его. Тоби повысил голос:

— Я ждал шесть лет, чтобы ты меня простила, чтобы ты допустила возможность, что, может быть, просто может быть, я тебя не обманывал, и то, что ты видела, было выхвачено из контекста, что, может быть, я вправду тебя люблю…