Андрэ Нортон - Четыре повести о Колдовском мире

Она произнесла клятву воина. Соколы даже не моргнули. Похоже, им было весело.

— Да ведь я собиралась здесь все закончить! — взъярилась Джованна. — Я готовилась умереть!

«Ничего подобного, — с полным спокойствием молвила Северный Ветер. — Ты должна принадлежать мне. Еще в яйце я выбрала тебя».

— Но только самцы…

«Самка делает так, как ей захочется, — Северный Ветер вспрыгнула на плечо к Джованне и ущипнула за ухо, не слишком-то нежно. — Они избраны, твои товарищи. Они тебя ждут. Разве тебе хочется, чтобы они посчитали тебя проигравшей?»

Джованна гордо вскинула голову. Она заставила колени не дрожать и привела в порядок свои порядком потрепанные мозги. Если она выбирала, как только что выбрали ее соколихи, то она должна быть Джованом. Братом братьев соколов. Выбранным королевой. Как у них, должно быть, раскроются глаза, только от одного этого.

— По меньшей мере, — заметила Джованна, обращаясь к Северному Ветру, как, впрочем, и к остальным соколицам, — погибну я не от скуки.

«Пока я жива, — сказала Северный Ветер, — ничего подобного не произойдет».

Джованна жадно вдохнула холодный чистый воздух. Солнце садилось, братья ждали. Элмери и Айэс, и Сноукэт, и Дансер, и Мэйд… У всех них теперь были настоящие имена и соколы в придачу. Они вступили в ряды воинов. Как и она, сейчас, а там… будь, что будет. Она поприветствовала королеву. Так меченосец приветствует того, кто является для него одновременно и хозяином, и оппонентом. Подняла кулак. Северный Ветер снова опустилась на него. Сознание ее подключилось к сознанию Джованны, а Джованна вобрала в себя сознание птицы. Девушка попыталась улыбнуться. Все сложилось на удивление удачно. С высоко поднятой головой, выпрямив спину и торжествующе улыбаясь, она пошла к братьям.

II

Сон всегда был один и тот же. Сокол в полете — то черный, то серебристо-белый: замерев в вышине, он занимает нужную позицию и ныряет вниз и еще раз вниз, и еще. Со свистом разрывается воздух. Жертва мечется в отчаянии. Затем — удар. Треск костей, тихий отвратительный звук. Тело жертвы содрогается — всего лишь раз — и затихает. В одно мгновение пушистое тело зверька превращается в лишенный меха длинноногий предмет с широко раскрытыми глазами на вялом лице. Они жили, эти глаза. Они горели. Они были всех цветов. Они были на всех лицах. Но каждый раз лица эти превращались в одно: лицо женщины из рода сокольничьих, глядевшей с тупой покорностью на своих мужчин, но за спиной ее поднималось белое пламя Силы. «Иверна». Так называла ее Джованна. Когда она называла это имя, изображение менялось. И перед ней оказывался лишь забитый на охоте кролик, а сокол был просто соколом.

И вот в этом-то и заключалось самое ужасное. Просто сокол. Это была Северный Ветер, вся белая и серебристая, до боли прекрасная. А там, где должна была находиться связь, та, что больше жизни — ничего. Ни соприкосновения умов, ни присутствия в душе, лишь черная и болезненная пустота.

Джованна, дрожа и задыхаясь, лежала под знакомым грубым одеялом. Мозг ее в отчаянии вышел на связь. «Здесь, — сказала Северный Ветер, — я здесь». Это был именно ее, соколиный голос. В нем чувствовалось раздражение, вызванное человеческой глупостью. Где же ей еще быть, как не в душе Джованны, в полной безопасности, так же, как Джованне — в ее собственной?

Джованна приникла к этому спасательному средству. Оно возвращало ей назад мир целым и невредимым. Караульная в крепости Равенхольд: огонь в очаге, братья в постелях и соколы на шестках. Все глубоко спали. А совсем рядом с ней — Северный Ветер, белое мерцание и сильное присутствие.

Ночной кошмар медленно растаял. Джованна поднялась, надела рубашку, бриджи и ботинки, прошлась пальцами по стриженым волосам. Северный Ветер уселась на ее кулак без намека на раздражение.

Лорик нес у ворот предрассветную вахту. Хотя в этой укрытой со всех сторон долине следить было особенно не за чем, он был бдителен. На фоне неба, усеянного звездами, рисовался его силуэт в шлеме, украшенном изваянием сокола. Оседлавший Бурю легонько дремал на его плече. Чувствуя себя непринужденно рядом с молчавшим Лориком, Джованна уселась на парапет и подставила лицо под звездный душ. Ее узкое лицо с острым подбородком, для женщины сильное, было уж слишком хорошо для мужчины. Керрек иногда называл ее красоткой. Когда у Керрека бывало плохое настроение, он мог и нагрубить. К тому же он не мог ей простить, что ее избрала королева.

Перед закрытыми глазами проходили картины. Длинный спуск с вершины, из Храма Крыльев. Солнце светит прямо ей в лицо, ветер старается сорвать со склона, а Северный Ветер, как изваяние, неподвижно сидит на плече. Но ощущает она ее не как камень. Теплое тело, покрытое перьями, широко раскрытые глаза горят золотым огнем, и в сознании Джованны отражается это пламя. Возле Соколинного Гнезда ее ждут братья, каждый со своим соколом. Соколы смотрят на Северный Ветер с подобающим уважением, но без удивления. Мужчины же забыли все, что хотели сказать и сделать. Один из них даже громко воскликнул. Это был Элмери. Впрочем, он тут же опомнился и совершил ритуал: полный салют и выверенные слова.

— Приветствую тебя, брат. Хороша ли была охота? Джованна слегка запнулась. Она не ожидала такого вопроса.

— Охота… да, охота была хорошей. А как очаг? Растоплен?

— Огонь пылает, — ответил Элмери, — и стол накрыт. Не пожелает ли брат мой отдохнуть среди остальных моих братьев?

— Отдохнул бы с превеликим удовольствием, — ответила она, и это была чистейшая правда.

Зал, бывший таким мрачным и холодным во время экзамена, встретил теплом и светом. Там собрались все братья из Соколиного Гнезда со своими соколами, и теперь к ним присоединились еще четверо, только что Избранные: Сноукэт, Дансер, Мэйд и Айэс. Теперь они показались ей незнакомцами. Все они были в полной форме сокольничих, строгие, очень прямые молодые люди. Ей надо было запомнить их настоящие имена. Керрек, Хендин, Джори, Лорик. В первый момент, когда она, одинокая и маленькая, вошла и остановилась в дверях, перед нею были только глаза. Глаза эти были удивленные, широко раскрытые. Все они смотрели на ее второе «я». Она распростерла крылья и отчетливо сказала на своем соколином языке: «Я, Северный Ветер, выбрала его, по имени Джован, чтобы он был мне родичем по душе».

Дисциплина тут же нарушилась. Джованна услышала обрывки фраз.

— Королева?

— Но ведь они никогда еще…

— Никогда не могут…

И отчетливо, и по-сумасшедшему беспочвенно:

— Святотатство!

— Как может святость сама себя осквернить? — это был Лорик, сумевший 6ыт^> одновременно и скромным, и нетерпеливым. — Ведь это королева выбрала. Глупо было бы отрицать это.