Брайан Толуэлл - Конан и Великая душа 2. Огни Будущего

Тезиас помрачнел, челюсть его отвисла. По-види­мому, он не был еще готов встретиться с чешуйчатым Богом лицом к лицу. Но карлик не зря называл себя Ве­ликой Душой: ума и находчивости ему было не зани­мать. Он не стал дожидаться полной материализации Великого Змея. Он понимал: Бог Мрака не снизойдет на Землю, если исчезнет та, которая призвала его.

— Отправляйся домой, дочь Ночи! — воскликнул Тезиас. — Лети в Стигию, к Тот-Амону; он сумеет разо­браться с тобой! Мне ты не нужна!

В миг, когда прозвучали эти слова, из растопырен­ных ладоней карлика вырвались крохотные голубые молнии. Искрясь, они опеленали воспрявшую было духом волшебницу. Раздался оглушительный скрежет, потолок снова разверзся; на этот раз показалось чистое ночное небо. Искрящийся сверток из молний, внутри которого находилась поверженная принцесса, стреми­тельно взмыл навстречу полной луне и унесся прочь.

— На юг! В Стигию! К Тот-Амону! — отрывисто кричал карлик вослед удивительному ночному метеору.

Видение Сета исчезло. Потолок занял обычное место.

Минуту стаяла томительная тишина, затем ее обо­рвал голос Конана.

— А все ж таки девчонка потрепала тебя, а, Великая Душа?!

Карлик круто развернулся к киммерийцу.

— Ты все еще здесь?

— Где ж мне еще быть, — рассмеялся Конан. — Сам ведь приковал меня к этой стене!

— Прекрасно, — отметил Тезиас. — Тогда доиграем до конца первый акт нашей увлекательной драмы. Дей­ствие было прервано внезапным появлением злой вол­шебницы. Однако главный герой смело разметал силы Тьмы. Его доблестные слуги сражались, не щадя жизни. Скольких людей мы недосчитались, Брахо?

— Четверых. Один погиб, сражаясь с нежитями, другого убила ведьма, остальные двое пали от укусов летучих змей.

— Вот, Конан, слышишь? Мы не только книгочеи, но и храбрые воины. Мы тоже умеем сражаться, — со значением молвил карлик.

— Вы сражаетесь колдовским оружием!

— Мы сражаемся тем оружием, которым наградили себя сами, — парировал Великая Душа. — Этой ночью, киммериец, Знания побороли Магию!

— Твои знания несут боль и унижения. Ты навя­зываешь людям то, чего они не понимают и чего стра­шатся…

— Ах, оставь… Я слишком устал, чтобы вести с тобой философские беседы. У нас еще будет время для этого. А пока завершим начатое.

Карлик подошел к Конану. Золотой обруч Аквило­нии соскользнул с головы киммерийца прямо в холод­ные руки Тезиаса. Набрав в рот побольше слюны, Конан смачно плюнул в самодовольную физиономию воскресшего Бога. Однако выпущенный Конаном пле­вок, совершив затейливый пируэт в воздухе перед лицом Тезиаса, вдруг круто изменил направление поле­та и спустя секунду опустился между глаз низложенно­го короля. Не в силах скрыть унижение, Конан грязно выругался.

— Ай-яй-яй! — укоризненно покачал головой кар­лик. — Ты плюешься, как верблюд и ругаешься подоб­но грязному барахскому пирату. А впрочем, ты и есть грязный барахский пират. В жизни не встречал такого невоспитанного человека! Учись у него, Джейк, — чтобы тебя признали, ты должен быть таким же грубым варваром! Опустись, так сказать, на ступеньку ниже по лестнице эволюции. А тебя, бывший король, мы на­учим хорошим манерам, не сомневайся! Ты еще послу­жишь науке.

Тезиас прошел к своему креслу, играя золотой акви-лонской короной, точно колесиком. Поудобнее устро­ившись, он сказал:

— Начнем церемонию коронации. Она не будет долгой: к чему помпезность? Приблизься ко мне, Джейк! Бог держит свое слово.

Огромный и мускулистый, американец встал перед троном карлика.

— На колени перед Великой Душой! — приказал Брахо, и Джейк не осмелился его ослушаться.

— Властью, данной мне всемогущим Космическим Разумом, которая суть выше власти Здешних Богов, я объявляю тебя, Джейк Митчелл из Джорджии, единст­венным и самодержавным владыкою Аквилонии! От­ныне ты — милостью Великой Души Конан, король Ак-вилонский! — торжественно объявил Тезиас, возлагая на голову Джейка золотой обруч.

— Говори ответную речь, — шепнул Брахо новоис­печенному монарху.

— Чего говорить-то?» — хотел спросить тот, но уста его как будто сами собой разжались, и он заговорил, склоня голову:

— Клянусь служить тебе верой и правдой, мой Бог! Повергаю Аквилонию к стопам твоим!

Конан взирал на «коронацию» и не мог избавиться от ощущения, что видит дурной сон… Словно угадав мысли киммерийца, Тезиас обратил к нему свои очи.

— Это не сон, варвар! Я добился своего: Конан Ак-вилонский лежит в пыли у моих ног!

— Плевал я на твою шутовскую коронацию, — ста­раясь сохранить хладнокровие, ответил Конан. — С тем же успехом ты бы мог усадить на мой трон обезьянопо­добного Ханумана! Аквилония никогда не признает меня в этом мерзавце. Зенобия сразу найдет подмену. Да и говорит он не по-нашему!

Уж вовсе не к месту сказал он про Зенобию! Хитро рассмеявшись, карлик обратился к Джейку:

— Ничего, акцент мы поправим! Вставай, король Аквилонии! Настало время показать тебе твое царство. Гляди!

На стене вспыхнул магический экран. Все увидели пышные луга, широкие поля густой пшеницы, богатые города и саму златоглавую Тарантию… В Гарантии экран показал огромный, взметнувшийся над городом королевский дворец, Рубиновый Трон монарха, разря­женных придворных, наконец, прекрасную молодую женщину, играющую с маленьким мальчиком; в рос­кошных волосах ее сверкала изящная, украшенная опа­лами корона.

— Ух ты, какая телка! — восхитился Джейк.

— Это твоя жена отныне, — важно объявил Тезиас.

Экран погас. Новоиспеченный король Аквилонии вальяжной поступью подошел к закованному в цепи киммерийцу.

— Ты все понял, каналья? Я буду плеваться в твоих придворных, я буду казнить и миловать твоих поддан­ных, а затем, ночью, когда все это мне надоест, я с удо­вольствием буду трахать твою телку, а она будет думать, что это ты!

Этого уже Конан вынести не мог. Собрав в кулак всю свою силу, он резко дернулся вперед. Но заколдо­ванные цепи были крепки. Холодная сталь цепей удер­жала Конана, впиваясь в обнаженное тело, и он поте­рял сознание. Но пытка его души на том не^ закончилась; Тезиас вовсе не был склонен отпускать его. Он почувствовал, как сознание насильно возвра­щается к нему. Перед ним, ухмыляясь, по-прежнему стоял двойник с золотым обручем Аквилонии в смоля­ных волосах. Конан в отчаянии понурил голову.

— А теперь ступай к своим подданным, король Ак­вилонии, — сказал Тезиас. — Они ждут тебя у стен замка.

Это было что-то новое! Конан тотчас оживился:

— Что ты несешь, выродок? Мои воины далеко от­сюда!