Елена Михайленко - Одержимые

Но как? Магией я его явно не возьму, физической силой тоже. На моей стороне неожиданность, ловкость и меткость. Больше я его ни в чем не превосхожу. Хотя, в свете последних дней, я бы еще добавила, что я девушка, но уж больно паршиво я умела играть этим козырем.

Руки все еще сжимали тапочки. Значит неожиданность и меткость?

Как хорошо, что я ходила по комнатам бесшумно. Прислушавшись к шуму в кухне и отчетливому запаху горелого, я уже знала, что я сделаю. Судя по звуку, Экзор как раз доставал из печки угольки, в которые превратилось его очередное блюдо. Сейчас!

Открыв дверь я кинула один за одним оба тапка. От первого Экзор уклонился и тут же попал под удар второго. Скорее больше от неожиданности, чем от боли, профессор уронил себе на ногу раскаленный, закопченный противень с кучкой угольков неизвестного происхождения. К сизому дыму и запаху гари добавились еще и летающий противень, который откинул от себя Экзор. Пирожки, скорее всего это когда-то были они, подпрыгнули в воздух праздничным фейерверком и снова опустились вниз шикарным градом на голову ошалелого Ричарда. Он даже не попытался встать. Просто сидел на полу и смотрел на меня.

- Унизительно, не правда ли, профессор? - Едко поинтересовалась я. - Получить тапком в лоб и противнем по ноге… Это пирожки были? Надеюсь, они хорошо затвердели!

Подойдя к мужчине поближе, я села рядом прямо на грязный пол и пару огарков выпечки. Пытливо глянула ему в глаза. Действительно впечатлен, поражен, озадачен, ошарашен… Отлично. Теперь главный вопрос и я ухожу:

- Где чулки, профессор?

- Возле печи повесил. Сушиться, - тихо, но четко ответил Экзор.

- Возле печи ничего нет. - Оглянувшись, заметила я.

- Я учуял запах горелого, забежал на кухню, увидел дым из печи, схватил ухваты, которые обычно висят у печи… - в руках у профессора были две тряпки. Мои чулки, как я полагаю, которые мужчина использовал, как ухваты. Вырвав их из рук профессора, я мгновение любовалась оригинальным узором черных разводов и нового ажурного плетения из дырочек. Мои любимые. Это были мои любимые чулки!!!

Два комка ткани полетели мужчине в лицо. Тот поморщился, но стерпел.

Ах так? Нравится? Ну тогда получай!

Все пригорелые пирожки, которые по твердости приблизились к камням, были у меня под руками, а потом снова отправились в полет. Очень короткий полет к сидящему на полу профессору. Кидала я не целясь, но со всей силы, насколько позволяла злость. Просто ползала по всей кухне, собирая снаряды, снова и снова выворачивая руку, чтобы взять замах побольше и ударить посильнее. Глаза пекли слезы, но от меня он их точно не дождется. Истерики со слезами не будет. И утешения бедной и сломленной девушки в горячих мужских объятиях тоже не будет. Я не кисейная барышня, чтобы реветь от несправедливости мира и собственной слабости.

Когда мне надоело швырять куски теста, которое уже просто распадалось на куски, я наконец-то поднялась с пола, и встала прямо перед все еще сидящим мужчиной. Отдышавшись, я потребовала:

- К концу недели ты мне купишь новые чулки. Отличные, теплые и безумно красивые. Они будут от лучшего столичного мастера, и выбирать ты их будешь с Пушкой вместе.

- Хорошо, - все с таким же каменным и грустным лицом ответил Экзор.

- Хорошо? - его спокойный ответ меня еще больше взбесил. Хорошо ему, значит!? Теперь под руку попался противень, которым я замахнулась на профессора. По правде, мне очень хотелось его ударить тяжелой железякой по голове, но я отлично понимала, что у меня не получится. Но уже сама попытка была для меня удовольствием.

Бам-с…

Глухой звук удара, чуть смягченного рукой, был для меня неожиданностью, как и уже лежащий на полу Экзор. Я его ударила?! Точнее, он дал мне себя ударить… Горло скрутил спазм. Что я наделала?! Какого демона он позволил мне такое наделать?!

- Экзор…- шепотом позвала я. Злость еще не ушла. И если профессор в порядке, то я продолжу разгром.

- Живой, - спокойно ответил он, не открывая глаз. Чем бы его еще стукнуть?! Может пощечина подойдет? Присев рядом я замахнулась, чтобы хорошенько дать ему по лицу, но тут мою руку перехватили. Совершенно рефлекторно я занесла вторую руку для удара, но и ее тут же перехватили и заломили. Не больно, но двигаться было невозможно, особенно упираясь Ричарду в живот носом. Рубашка пахла странно. Книжная пыль, алхимические реактивы и корица, которую он наверняка добавлял в тесто.

- Успокоилась? - чуть подтянув меня ближе к своему лицу, спросил Экзор.

- Нет, - практически уткнувшись в шею пробурчала я в ответ.

- Элли в тебе помимо собственной злости еще говорит внушение Пушки. Мне не удалось полностью убрать из тебя. Если ты не дашь мне еще раз залезть тебе в голову…

- Никогда больше! НЕ СМЕЙ! - вырываться я даже не пыталась. Руки у Ричарда крепкие, так зачем же тратить силы. Разве что от бессильной злости. Но она просочилась в сам ответ.

- Я и не предполагал, что ты мне позволишь, Элли. Поэтому попробуй сама отделить где твоя злость, а где последствия шалости Аниты, - уже чуть более эмоционально попросил Экзор. Именно попросил. Но все еще спокойно. Что я могу сделать? Кое-что еще в моих силах… Например, бить профессора собственным подбородком, так удобно устроившимся над его ключицей.

- А ты… не думал…, что… это все… мое?! Полностью… моя ярость… усталость… и негодование?! Думаешь,… я не могу… на… тебя… злиться? Нет… причин? - на последних словах, Экзор не выдержал и снова уткнул меня лицом себе в живот.

- Есть причины, - дав мне чуть отдышаться ответил Экзор. - Но я знаю тебя как умненькую и безумно воспитанную девочку, которая никогда никому не хотела сделать больно и обидеть.

- Когда хороших девочек обижают, им приходится… - начала я.

- Я понял. Прости, - отпустив мои руки из жесткого захвата, Экзор усадил меня себе на колени, да и сам сел. - Элли, мне жаль, что пришлось лезть тебе в душу, да и Пушка в тебя внушением засветила из-за меня.

- А то, как вы манипулировали мной до этого? - напомнила я. Пусть за все извиняется и все свои грешки признает.

- И это тоже было, и мне жаль, - почти зло ответил Экзор. Я отлично чувствовала, как бьется его сердце. Диким ритмом. Переживает все же.

- Так что нам делать? - задала я главный вопрос. - Я так больше не смогу.

- Значит, не будем это продолжать. Но, Элли, пойми, пожалуйста, я взрослый мужчина, я не могу быть с тобой до конца откровенным. Как и ты со мной, впрочем. Дело в том, что для всего надо время. А поведение - вообще отдельный разговор. Знаешь, пусть это тебе кажется не искренним, но твое присутствие - отличный стимул для меня вести себя культурней. Все же девушка рядом, даже как друг, это единственная сила, которая заставит меня убирать за собой разбросанные носки и готовить каждый вечер отличный ужин. Я уже не говорю о культуре речи и о том, что я иногда начал подумывать поискать свою расческу.