Тэд Уильямс - Дорога ветров

— Про кого? — спросил один из тритингов.

— Джек Мундвуд, известный разбойник. Он жил в Альдхортском лесу.

— Если он вообще жил, — усмехнулся Слудиг.

— Если он вообще жил, — согласился Саймон. — Итак, я спою одну из песен о Мундвуде. — он еще раз обернул руку поводьями и откинулся в седле, пытаясь вспомнить первую строчку.

Сказал Джек Мундвуд храбрый, — начал он наконец, пытаясь подстроиться под глухой ритм шагов лошади:

— Отправлюсь я в Эрчестер.

Я слышал, там девица

Прекрасная живет.

Храз — имя девы милой.

У ней златые косы,

Коралловые губы -

Прекрасней не найдешь.

Разбойники сказали:

— Не дело ты задумал,

Констебль тебя повесит,

Давным-давно он ждет.

Но Джек лишь рассмеялся:

Была вражда давнишней,

Не раз мечтая констебль

Схватить его вот-вот.

Тогда Джек Мундвуд храбрый

Надел камзол богатый,

Сказал, что Олал место

Слуги его займет.

— Я буду граф Цветочный,

Богатый, благородный,

С подарками, с деньгами -

Им это подойдет.

Саймон пел так, чтобы его можно было расслышать сквозь вой ветра. Это была длинная песня с массой куплетов.

Они следовали за факелом Хотвига через холмы, а Саймон продолжал историю о том, как Джек Мундвуд переодетым приехал в Эрчестер и очаровал отца Храз, барона, который решил, что нашел богатого жениха для своей дочери. Хотя время от времени Саймону приходилось прерываться, чтобы перевести дыхание или вспомнить слова — Шем учил его этой песне уже очень давно — голос его становился все увереннее. Он пел о том, как Джек-обмащик явился к прекрасной Храз, влюбился в нее с первого взгляда и сел рядом с ничего не подозревающим лордом-констеблем на ужине у барона. Джек даже убедил жадного барона отдать ему дочь за волшебный розовый куст, в каждом цветке которого лежала золотая монета, заверив, что барон и лорд-констебль смогут собирать золотые каждый сезон, пока куст не выкопают из земли.

Саймон уже подошел к концу песни — он начал строфу, в которой говорилось, как пьяная реплика разбойника Олала выдала Джека и он был схвачен людьми констебля, — когда Хотвиг натянул поводья и махнул рукой, призывая к молчанию.

— Похоже, мы уже близко, — сказал тритинг. Дорога шла под уклон, и даже сквозь метель было видно, что перед ними находится открытое пространство.

Слудиг ехал подле Саймона.

— Закончишь песню по пути назад, парень. Это отличная история.

Саймон кивнул.

Хотвиг соскочил с лошади и сунул факел в сугроб. Потом он заткнул его за пояс и выжидающе посмотрел на Саймона.

— Тогда вперед, — сказал Саймон. — Но осторожно, потому что света у нас нет.

Они пришпорили лошадей. Прежде чем отряд проехал полпути по длинному склону, Саймон разглядел отдаленные огни — разбросанные светящиеся точки.

— Вон! — показал он, и тут же пожалел, что заговорил слишком громко. Сердце его билось быстро и тревожно. — Это лагерь Фенгбальда?

— Это то, что осталось от Гадринсетта, — сказал Слудиг. — Лагерь Фенгбальда будет немного дальше.

В долине перед ними, там где Стефлод встретился с невидимым Имстреком, горела только небольшая россыпь огней. Но на той стороне, там где, как был уверен Саймон, находился северный берег Имстрека, огней было больше — грубые круги огненных точек расползлись по всей темной долине.

— Ты прав, — сказал Саймон, всматриваясь. — Это, конечно, эркингарды. Шатер Фенгбальда наверное в центре. Хорошо бы пустить стрелу в его одеяло.

Хотвиг подъехал поближе.

— Он там, да. И я убил бы его своими руками, хотя бы за то, что он говорил о Клане Жеребца, когда мы встречались последний раз. Но сегодня у нас другие дела.

Саймон взохнул.

— Конечно, — сказал он наконец. — Джошуа должен узнать силу его войска. — Он помолчал, задумавшись. — Может быть, стоит посчитать огни? Тогда мы узнаем, сколько солдат он привел.

Слудиг поморщился.

— Пока мы не узнаем, сколько человек спит у каждого костра, это нам ничего не даст.

Саймон задумчиво кивнул.

— Да, — сказал он. — Тогда мы сосчитаем сейчас огни, а потом подъедем поближе и выясним, приходится ли костер на одну палатку или на дюжину.

— Не слишком близко, — предупредил Слудиг. — Я люблю битвы, как и всякий богобоязненный человек, но предпочитаю драться в более благоприятных обстоятельствах.

— Ты очень умен, — улыбнулся Саймон. — Тебе бы следовало взять Бинабика в ученики.

Слудиг фыркнул.

Сосчитав крошечные огненные точки, они осторожно спустились с горы.

— Нам везет, — тихо сказал Хотвиг. — Я думаю, что сегодня ночью часовые горожан будут стоять поближе к кострам, прячась от ветра.

Саймон содрогнулся, нагибаясь к шее Домой.

— Не все горожане такие умные.

Когда они спустились в заснеженную долину, Саймон снова почувствовал, как сильно бьется его сердце. Несмотря на опасность, было что-то хмельное и возбуждающее в том, чтобы подкрадываться к вражескому лагерю, бесшумно двигаясь сквозь темноту на расстоянии полета стрелы от вооруженных людей. Он чувствовал себя полным жизни, как будто бы ветер пронизывал его плащ и рубашку, покалывая кожу. В то же время он был почти убежден, что войска Фенгбальда уже заметили его маленький отряд — что в этот самый момент все солдаты затаились с натянутыми луками в глубокой темноте под прикрытием шатров. Они медленно объехали вокруг лагеря Фенгбальда, пытаясь передвигаться от одной группы деревьев к другой. Но деревья досадно редко попадались в степи. И только когда они подъехали к берегу реки у самого западного конца лагеря, они почувствовали себя на некоторое время в безопасности от следящих глаз.

— Если там меньше тысячи вооруженных людей, — заявил Слудиг, — считайте меня хиркой.

— В этом лагере есть тритинги, — сказал Хотвиг. — Люди без кланов из Озерных Тритингов, если я хоть что-нибудь в этом понимаю.

— Откуда ты знаешь? — спросил Саймон. На шатрах не было видно никаких отметин — многие из них представляли собой всего лишь временные укрытия из ткани, накинутой на столбы и привязанной к кустам и камням — и никто из всех обитателей лагеря не рискнул покинуть своего убежища во время такой бури.

— Слушай, — Хотвиг приложил руку к уху. Его покрытое шрамами лицо было торжественным.

Саймон задержал дыхание и прислушался. Песня ветра перекрывала все, заглушая даже звуки людей, ехавших рядом с ним.

— Слушать что?

— Слушай внимательнее, — сказал Хотвиг.

— Это сбруи. — Рядом с ним важно кивнул один из его соотечественников.