Алёна Кручко - Менталисты и Тайная Канцелярия

Слушать принц умел. Более того, он прекрасно умел вычленять из вороха информации главное — талант полководца ему все же не на пустом месте приписывали. Поэтому граф уложился в неполный час, хотя уместил в рассказ и ход расследования, и незадачливого подмастерья с его так и не уничтоженной книгой, и все сложности с покушениями, лишь одно из которых можно было теперь считать раскрытым. Принц кивал, хмурился, пару раз крепко ругнулся сквозь зубы, но вопросов пока не задавал и даже не девушку не смотрел. Наверное, отвел ей уже очередность в разборе дела, как какому-нибудь вещественному доказательству. Или донесению от разведки, если переводить с полицейского языка на военный.

А вот барышня загрустила. Сидела вроде бы спокойная, только придвинулась еще ближе к Гелли, а та тихонько гладила ее руку, словно успокаивая. А потом, когда граф умолк, припоминая, не забыл ли чего важного, а принц, видимо, обдумывал свалившийся на него ворох безусловно важной и абсолютно секретной информации, вдруг сказала:

— А знаешь ли, братец… это сейчас кажется, что деточку никто не увидел. Но твой сержант, или кто там ее привел, заметил же кого-то странного, выделяющегося из толпы. Ты не можешь знать, кто что еще видел и мог подумать.

— За что я люблю свою кузину, — сказал в пространство граф, — так это за простую житейскую мудрость. — Но, если кто что и заподозрил, пока что он молчит.

— Потерял след, — пожал плечами принц Ларк. — Ищет странно одетого юношу. Возможно, уже пронюхал, что в вашем доме странная гостья. Вариантов множество, от самых благоприятных до весьма опасных. Я уж молчу о том, что для настоящих, занятых не интригами, а наукой магистров магическая картина может оказаться вполне определенной и требующей для объяснений того самого неучтенного звена.

— За что я люблю логическое мышление, — пробормотала девушка, почему-то пряча лицо в ладони.

— Ну-ну, деточка, не расстраивайся так, — Гелли оглядела мужчин укоризненно. — Любую безупречную логическую картину можно с помощью той же логики изменить до неузнаваемости.

— Не той же, — буркнул принц, — женской. Но если прекрасная госпожа фор Циррент уже придумала выход из столь сложной ситуации, нам следует рассмотреть его наряду с остальными.

— Просто рассмотреть, — поправил граф. — Поскольку задание его величества заключалось прежде всего в том, чтобы вы, ваше высочество, не афишируя появления никому не известной девушки и тем более не засвечиваясь в ее обществе, расспросили бы ее о ее мире. О том, что может оказаться полезным для нас. Разумеется, вы можете в некоторой степени ориентироваться на то, что узнал из наших бесед с барышней я. Я буду иметь честь рассказать вам это в ближайшее удобное время.

— Видимо, этой ночью, — решительно предложил принц. — Простите, граф, что-то подсказывает мне, что до сих пор это дело тянулось слишком медленно и пора его ускорить.

— Боюсь, вы правы. Однако, простите. Гелли, ты ведь хотела что-то предложить?

— Мне это кажется если не логичным — по-моему, мужчины слишком любят это слово, — то допустимым. Представьте: магистр в поисках неведомо чего неведомо где допускает ошибку. Вместо мифического замирья пробивает дыру в любое богатое магией место нашего же мира. Случайно выдергивает оттуда человека, и так же случайно не успевает этого понять, поскольку энергия вышла из-под контроля и теперь все его мысли заняты спасением собственной жизни.

— Логично, — хмыкнула барышня. — Я вам больше скажу, вдвойне логично, что при таком раскладе след обрывается в вашей, граф, канцелярии. Шпионы ведь наверняка по вашей части?

— Осталось подобрать подходящее место… — принц вдруг запнулся, встал и коротко, но почтительно поклонился: — Я должен взять назад некоторые свои замечания. Гениальное решение вопроса.

— А место уже даже я знаю, — вздохнула барышня. — Не зря же граф так настойчиво меня о нем расспрашивал.

И правда, подумал фор Циррент. Как все складывается! Впрочем, как всегда, когда дорогая кузина Эбигейль оказывается слишком близко к тайным пружинам событий.

— Я могу лишь одно сказать в свое оправдание, — развел он руками. — У меня и в мыслях не было выхода, предложенного любезной сестрицей, а все то, что вы рассказывали, и в самом деле было крайне интересно. И я хотел бы, чтобы вы и его высочеству это рассказали. В числе прочего, вероятно, тут уж не мне решать. Но должен заметить, что с этой версией тоже будет немало хлопот.

— Ты справишься, братец, — Гелли встала положила ладонь барышне на плечо. — Деточка устала.

— Не устала я совсем…

— Дитя, всему-то тебя учить нужно, — покачала головой Гелли. — Хорошо воспитанные барышни не говорят: «У меня так разболелась голова от ваших разговоров, что я хочу немедленно уткнуться в подушку и как следует выплакаться».

— Я плохо воспитанная барышня, — вздохнула Женя. — Я могу и честно сказать, что мне сейчас хочется немного поорать, постучать кулаком в стену и разбить что-нибудь ненужное.

— Не переживайте, — граф взял ее за руку и слегка пожал. — Об Огненных островах так мало знают, что уличить вас в неточности смогут лишь несколько человек во всем государстве. Но вряд ли вам придется с кем-то из них встретиться.

— Огненные острова? — переспросил принц. — Это и правда несколько неожиданно. И… — он вскочил, шваркнул по столу обеими ладонями, — святые небеса, граф, да вы хоть представляете, какие возможности нам это дает?!

— Пойдем, деточка, — Гелли потянула явно заинтригованную барышню к дверям. — Сейчас будет очень много разговоров для больших мальчиков. А потом любезный принц все же споет нам любовную балладу сочинения своего друга фор Гронтеша и даже не станет спорить, если мы намекнем, что она ужасна. Знаешь, деточка, его высочество не так уж плох на самом деле.

Глава 27, в которой Фенно-Дераль закрывает дело о двух покушениях, охрана графа фор Циррента упускает очередного злоумышленника, а Женя видит странное

Фенно-Дераль прошел мимо стражи и первым делом спросил, как себя чувствует больной. На самом деле самочувствие фор Гронтеша интересовало его куда меньше, чем незаметная его охрана, которую наконец-то удалось наладить.

— Не так уж плохо, — ответил лекарь. — Вчера лихорадка начала спадать, теперь его светлость быстро пойдет на поправку.

— Хорошо, — кивнул Фенно-Дераль. — Между прочим, герцог, у меня к вам дело.

— Какое? — Реннар медленно повернул голову и окинул гостя откровенно неприязненным взглядом.

— Государственное, — усмехнулся начальник полиции. — Как всегда, государственное. Взгляните, — он подвинул к постели больного стул, уселся и достал из жестких картонных корочек лист плотной бумаги. — Этот портрет снят с пробравшегося сюда несколько ночей назад убийцы. Его высочество не смог опознать злодея, но, может быть, вам он покажется знакомым?