Лиланд Модезитт - Инженер магии

— В продаже пряностей нет ничего опасного, а целители должны уметь способствовать росту.

— А ты хотел бы заняться и выращиванием, и продажей?

— Как получится.

— Дело в девушке... а, парнишка?

— Так или иначе, мне нужны деньги, — Доррин старается отвечать уклончиво.

— Поверь старой Рилле, целительство — не то ремесло, какое поможет пустить пыль в глаза девчонке. Да и кузнечное дело тоже.

— И все же... — бормочет Доррин, уставясь в пол.

— У меня есть семена пряностей, зимних сортов. Я даже не пробовала их выращивать. Думаешь, ты мог бы попробовать?

Доррин медленно кивает.

— Если они еще живы... думаю, да.

— Сдается мне, ты один из изгнанников.

Он поднимает брови.

— Паренек, может, я не ахти какая целительница, но все-таки малость соображаю.

— Так ты меня возьмешь?

— Почему бы и нет? Мне всегда хотелось получить зимние пряности. А твой хозяин, он не против того, чтобы ты проводил время у меня? — прищурясь уточняет целительница.

— Я с ним договорился. Буду приходить сюда по утрам.

— А что ты рассчитываешь получить от меня?

— Землю.

— Надо же... но по крайней мере честно. Зачем тебе земля?

— Мне хотелось бы получить участок возле пруда, чтобы кое-что строить. Я могу заплатить.

— Хм... Все это интересно, но ты пока ничем не доказал, что вообще способен к целительству.

Доррин встает и кладет посох ей на колени.

— Тьма! — восклицает женщина, пробежав пальцами по темному дереву. — Тебе не нужны никакие наставницы! Это ты вылечил ногу Квиллера? И спас Гонсарова мальчонку?

Доррин кивает.

— И при этом ты просишь меня об одолжении? Растолкуй-ка старой дуре, почему? — допытывается она, погладив тяжелое дерево и вернув ему посох.

— У чужаков порой возникают трудности, которых не бывает у местных.

— Ха! А ты смекалистый малый. Как тебя зовут?

— Доррин.

— Потом, небось, пойдешь в подмастерья еще и на лесопилку, чтобы выучиться на лесопильщика?

— Нет, зачем... — острая вспышка боли тут же заставляет его исправиться. — Дело в том, что я хочу строить машины. Для этого нужно работать и с железом, и с деревом, но главное — нужны деньги. А мне хотелось бы обзавестись собственной мастерской и своим домом.

— Но ты не хочешь, чтобы люди думали, будто от тебя исходит угроза?

— Да какая от меня угроза!

— Паренек, — тихонько смеется Рилла, — хоть ты такой скромный и такой вежливый, мне за всю мою долгую жизнь не случалось встретить более опасного человека.

Доррин непроизвольно поднимает брови.

— Но это не имеет значения. Я старая дура, и ты мне нравишься.

LXI

Закрыв дверь сарая, Доррин смотрит, как поднимающийся над дымоходом кузницы горячий воздух из горна тает в сером холоде ранней зимы. Потом с легкой усмешкой он глядит на потрепанную обложку книги, которую держит в руках. Книга озаглавлена «Целитель». По правде сказать, юноша вообще не ожидал, что Рилла окажется грамотной, а уж тем паче не чаял найти у нее какие бы то ни было книги. А людей недооценивать не стоит — ведь помимо книги старая целительница одарила его и кое-какими полезными советами.

Заслышав на улице грохот колес, Доррин спешит в свою комнату, где оставляет книгу и посох. К тому времени, когда он, переодевшись в рабочее платье, подходит к дверям кузницы, фургон, влекомый двумя тяжеловозами, уже вкатывает во двор. На его стенке красуется эмблема дома «Фукс и сыновья». Возница подгоняет фургон к боковой двери кузницы, где уже собрались Яррл, Доррин и Ваос.

— Он доставляет железо корабелам в гавань, — тихонько говорит Ваос.

— От моря досюда конец неблизкий, да еще вверх по склону, — отзывается Яррл и кашляет, когда переменившийся ветер сдувает едкий дым из трубы в сторону двора. — Тем паче с грузом железных чушек в пятьдесят стоунов. Надо думать, мы у них на сегодня последние.

Возница в овчинной куртке поверх заляпанной коричневой рубахи неторопливо слезает с козел.

— Привет, Яррл. Нынешняя партия тянет на ползолотого.

— Это на серебреник дороже обычного.

— Тут уж ничего не поделаешь. Совет вовсю закупает железо, так что и Фукс, само собой, повысил цену. Будешь брать?

— Разгружай. Я сейчас вернусь, принесу еще серебреник. Сунув кошель за пояс, кузнец направляется к крыльцу.

— Эй! Сначала деньги, потом разгрузка.

— Да брось ты... — Яррл сплевывает в угол между крыльцом и кузницей. — Я тебя когда-нибудь надувал?

— Ну, тебя я, положим, знаю... — бормочет возница.

— Берись за мелкие железяки, вон с того краю, — говорит Доррин, глядя на Ваоса.

— Что я, хиляк что ли?

Доррин переглядывается с возницей.

— Ладно, малый. Держи, — говорит тот, подавая Ваосу плоский брус.

Его вес оказывается для паренька неподъемным. Ноги его подгибаются, так что Доррин едва успевает подхватить железяку.

— Не стоит надрываться, Ваос. Железо — оно тяжелое.

— А ты крепкий. Хоть с виду и не скажешь, — замечает возница, глядя на Доррина.

— Это что! Видел бы ты, как он с посохом управляется, — похваляется товарищем Ваос.

— А... ты из этих. Тогда понятно, почему ты к Яррлу прибился. То-то я гадал, как это кузнец свалил самого Нисо какой-то палкой.

Доррин несет в кузницу железный брус, Ваос плетется за ним с охапкой тонких железных прутьев.

— Что потолще — сюда, что потоньше — вот туда, — распоряжается Доррин, распределяя железо по полкам.

— Да, мастер.

— Я еще не мастер.

— Почти что мастер.

К тому времени, когда они возвращаются к фургону, Яррл, ворча про «грабеж среди бела дня», уже расплачивается за товар.

Возница спрыгивает с фургона и тащит в кузницу еще пару брусков. Сделав несколько ходок, все вместе разгружают фургон, после чего малый в овчине закрывает заднюю дверь и задвигает засов.

— Послушай, — обращается к нему Доррин, — сколько может стоить железный лист той же толщины, что эти тонкие прутья, и размером четыре на четыре локтя?

— Точно не скажу, но в Битии листы пять на пять идут по серебренику. А зачем тебе такой здоровенный лист? Он ведь тяжелый.

— Думаю, потянет стоунов на пятнадцать, а то и на все двадцать.

— Вот-вот. Тут потребуется упряжка из шести лошадей, да три здоровенных мужика для погрузки. Короче, такое дело надо обговорить с Фуксом. Ну, до встречи, кузнец, — добавляет он, повернувшись к Яррлу.

— Надеюсь, к следующему разу вы не взвинтите цены еще выше, — ворчит Яррл.

— Времена нынче тяжелые, — отзывается возчик, пожав плечами. — Говорят, Белые вытесняют аналерианцев в южный Спидлар. Грязные пастухи! — он сплевывает на пожухлую, мерзлую траву. — Проклятые чародеи! Они друг друга стоят.