Карина Демина - Наират-1. Смерть ничего не решает

Второй раз в жизни Элья шла по коридорам Ханмы-замка. Впервые ее вел посажной Урлак, сейчас — тегин. Почетные провожатые, ничего не скажешь. А постройка отвратительная — вроде и огромная, а давит каменною массой. Длинные кривые переходы, узкие, редкие окна, от которых больше тени, чем света. Оттого и виднелись вдоль покрытых копотью стен ряды факелов и огненных чаш, и только в широких коридорах, которых Ырхыз, однако старался избегать, их сменяли блеклые шары эмановых светильников. Почти все — потухшие.

Звуки здесь искажались. Некоторые, к примеру, лязг кованых сапог стражи, следовавшей за Ырхызом, разносились далеко вперед, заполняя пустоту коридоров. Другие — потрескивание пламени, шорох одежд, робкие шажочки слуг, что торопливо жались к стенам, — гасли, едва рождаясь. Третьи — то ли шелест заплутавшего ветра, то ли шепоток голосов — оставались где-то на грани слуха, присутствуя, но не позволяя быть узнанными.

Люди попадались редко, встречаясь, раскланивались, бросали вежливые слова приветствия, на которые Ырхыз отвечал словами столь же вежливыми и ничего не значащими, а то и просто кивками. Гораздо больше несли взгляды. Удивленные, встревоженные, любопытствующие. Для этих существ она, Элья-Элы — животное и место ее в зверинце. Но Ырхыз нарушил правила.

Ему нравится их злить, в этом все дело.

Постепенно Элья привыкла и к коридорам, и ко взглядам, и к собственному наряду: светлой робе, обернутой вокруг тела несколько раз. Хорошо выделанная шерсть отлично грела и почти не кололась, хотя склана предпочла бы все же какую-то нижнюю рубашку.

— Не положено, — так сказал Ырхыз. Он же расплел ей волосы — еще одна часть еще одного обычая наир — и теперь, на ходу, продолжал наставлять:

— Поменьше говори, побольше слушай. И не вздумай рассуждать о Всевидящем, как бы тебя не втягивал в разговоры Вайхе. Ну да я его предупреждал, но кто харусов знает? Очищение — это важно, Элы. Только после него у тебя появится полное право быть в замке и рядом со мной. А главное — смотреть на меня, когда я сплю.

— А все это время?..

— Кое о чем Урлак позаботился. Понорок понорков хранит твой символ и отпечатки. И харусы сказали над ними нужные слова. Почти пришли. Главное, Элы, не бойся. Я уверен — демоны тебя не тронут.

Они пересекли колоннаду и, оставив в ней охрану, вышли во внутренний двор, вымощенный огромными плитами. В центре его возвышалась огромная башня-столб, завалившаяся на бок и подхваченная десятками рук-подпорок.

На задней части двора виднелись остатки столпов из черного камня, несколько башенок поменьше и какие-то статуи, возле одной из которых выстроились полукругом с дюжину женщин в одинаковых, темно-зеленых одеждах. Они раскачивались и пели, громко, заунывно, так, что и слов не различить.

— Проклятье, — выдохнул Ырхыз, глядя в сторону женщин с откровенным раздражением. — Наша матушка изволили… надо же какое совпадение. Смотри, сейчас увидишь.

Строй разомкнулся, ненадолго, но Элья разглядела крохотную фигурку в бирюзовом наряде, бережно держащую на руках ребенка.

— Каганари Уми и наш младший брат. Жаль, что церемония окончена, я бы хотел засвидетельствовать почтение. Сейчас сбегут.

Они и вправду ушли, спешно, словно силясь избежать неприятной встречи. Заметили? Наверняка. Ырхыза сложно не заметить.

— А…

— Свита, — пояснил тегин. — Идем.

— А…

— А мне свита без надобности. Идем! Вайхе и так заждался.

Под одной из опор на широкой скамье сидел мужчина в стеганом халате. Перебирая длинную нить из черных и белых бусин, он отрешенно взирал на мир сквозь запотевшие стекла окуляров.

— Кхм, — прочистил горло тегин, останавливаясь за несколько шагов.

Глаза харуса вдруг необъяснимо мигнули и словно провернулись в глазницах, оборачиваясь обратной стороной с блестящими белками и живыми черными зрачками.

— Вижу-вижу тебя, ясноокий тегин. — Мужчина встал, показав весьма невысокий рост, и приложил кончики пальцев к стеклам. — И ту, что ты привел, тоже вижу. Наконец-то. Но это не главное, главное — что ее до самых глубин зрит Всевидящий.

Не выдержав тяжелого взгляда — чего раньше за ней точно не водилось — Элья отвела глаза и вперилась в резьбу опоры. Золотарница? Снова золотарница? Здесь?

— Ты, тегин, пойди обойди Понорок понорков раз девять, подумай о хорошем, покажись Оку. А мы пока потолкуем с крыланой.

— Хан-харус, я же просил…

— Боишься ее языка, тегин? Зря. Не языка её бойся, а глаз. И сердца. — Харус моргнул, и Элья поняла, что на его веках просто-напросто вытатуированы еще одни глаза. Оттого и чувство, что смотрят на тебя неотрывно. — Хорошо, тегин, сейчас я с ней говорить не буду, но обещай мне, что по возвращении она проведет в беседах со мной не менее дня.

— Даю слово.

— Тогда можно и харусаров звать. День, как я и обещал, подходящий.

— Не надо, ясноокий, я ее сам спущу.

— Не пристало тегину…

— Я хочу.

— Ну раз так. — Хан-харус, главный харус замка замков толкнул массивную дверь, пропуская внутрь башни. Там оказалось неожиданно светло: Понорок был направлен точно на Око.

Кривые, покрытые сетью трещин стены пугали Элью вполне объяснимо. А вот колодец с каменным бортиком, и небольшая лебедка вызывали тревогу вовсе непонятную. Особенно странно это было потому, что Элья хоть и слабо, но чувствовала завихрения эмана. И отзываясь на них, побежали мурашки по коже, а спину задергало.

— Я не хочу, — прошептала она, когда Ырхыз подвел ее к краю.

— Молчи, глупая. Наговорилась уже сегодня. — Тегин натянул веревку и над краем повисла хитро сплетенная люлька с деревянным дном-седеньем. Приказал: — Садись.

— Комше, Всевид, комше, — запричитал хан-харус, внимательно наблюдая за происходящим. — Датемо на провиды тварицу неведому, но видому. Подо Чомым зоровищем датемо упред цу… девицу на смотровище твоим смотровятам, железым и зубатым, жарким и хладным, честным и черным. И будути твои знатовины обо цей девице полниться ото прозорых и ясных их росповедей. И будет се преду Чомом твоим, в Поноре твоем и се ты учомуешь Само.

Люлька качнулась над пропастью.

— Н-нет, — сдавленно захрипела Элья.

Но Ырхыз молча усадил ее, проверил все узлы, оттолкнул к центру.

— Побудешь там до следующего утра, а потом я тебя вытяну. Демоны не тронут, я верю.

Он верит? Он собирается скинуть ее в эту дыру непонятного происхождения?! И оставить болтаться до утра? Во исполнение очередного дикого обычая?! Да они все здесь ненормальные!

Элья хотела закричать, но не сумела и рта раскрыть. А тегин, заняв место у ворота, начал спуск. Над головой раздавался скрип, и утекали вниз слова харуса: