Лиланд Модезитт - Башни Заката

— Но нас… — начинает он.

— Нанимали не для участия в сражениях. Знаю, — отзывается женщина.

Креслин касается ветров, посылает свои чувства вперед, а потом поворачивается к Мегере:

— Примерно в кай впереди и в двухстах локтях севернее дороги навалена груда булыжников. Сможешь, используя свои способности, задержать тех всадников, если они сюда доберутся?

— А ты что, вздумал корчить из себя героя? Хочешь сразиться с магом?

Креслин поджимает губы:

— Я не герой и сражаться не хочу. Но плохо представляю, что еще можно сделать. Можно было бы напустить с помощью ветров туману и незаметно проскользнуть мимо тех всадников, что впереди, но не в том случае, если у нас на хвосте сидит чародей.

— А я не гожусь для того, чтобы пойти с тобой?

— Нет.

— Ты честен. Спасибо и на том.

Креслин разворачивает своего гнедого назад, в сторону белого тумана и мага.

— Увы, у меня никогда не было богатого выбора.

— Рано или поздно ты меня погубишь.

— Давай обсудим это попозже.

— Ладно, если твое «попозже» наступит. Будь осторожен.

— Спасибо. А «попозже» непременно наступит, — добавляет он и направляет коня навстречу отряду из Фэрхэвена, находящемуся теперь менее чем в двух кай. Он едет, собирая к себе ветры, особенно верхние, студеные, что устремляются на его зов, сметая снежную пыль с Крыши Мира.

«…всего один всадник…»

«…надо было послать за одним человеком…»

Креслин ускоряет аллюр, приближаясь к противнику. Шестеро всадников в белых доспехах и облачении дорожных стражей тянутся к рукоятям мечей. Маг — позади.

— Вот он!

Креслин пытается слить воедино ветра, воду, стужу и ледяную грозу, чтобы воссоздать то, что творил близ Прендора. А меч, словно бы сам собою, оказывается в его руке.

Пришпорив коня, Креслин налетает на Белых стражей.

Сплошная стена ледяных молний хлещет по трем передним всадникам слепящим холодом, а клинок не встречает сопротивления.

С шипением и свистом вспыхивает пламя. Оно окружает Креслина, когда тот несется к четвертому всаднику, но ветра проносят его сквозь завесу огня. Клинок разит снова и снова.

— Нет!.. Демон!..

— Демон!

Сполох белого пламени бьется о щит, свитый им из ветров. Огонь обтекает его и гаснет. Меч ныряет под руку пятого стража. Еще один разящий удар.

Теперь все ветра, взмыв, устремляются на Белого мага. Белое пламя противостоит ветрам и холодной стали. Но сталь торжествует.

Осадив коня, Креслин видит, как последний, единственный уцелевший страж, пришпоривая лошадь, сломя голову скачет в сторону Фэрхэвена и…

Его выворачивает наружу.

Гнедой, несколько сбавив аллюр, скачет дальше, но Креслин не замечает этого, как не замечает шесть тел, из которых три покрыты медленно тающей ледяной коркой, а три имеют глубокие кровоточащие раны. Как не замечает собирающихся над головой темных туч. Наконец Креслин выпрямляется и поворачивает гнедого в сторону перевала, откуда должна появиться кертанская кавалерия. Даже приближаясь к куче камней, возле которых его ждут Мегера и наемники, Креслин все еще дрожит.

Подъехав, он рассеянно подмечает, что Мегера очень бледна.

— Прости, я этого не ожидал, — говорит он. Она не отвечает.

— Господин? — спрашивает командир наемников.

— Насчет чародея можешь не беспокоиться. И насчет его отряда тоже.

Спидларец бледнеет.

Между тем конный отряд под красно-зеленым знаменем Кертиса уже добрался до подножия холма, где находятся путники.

— По-моему, нам нужна буря, — замечает Креслин.

— Ты испортишь погоду во всем краю, и не на один месяц! — возражает Мегера.

— Отлично. Ты хочешь сложить здесь голову? Против двадцати бойцов сразу мне не выстоять.

— Я насчитала пятьдесят.

— Дерьмо… — бормочет себе под нос самый молодой из наемников.

— Никаких сражений. Мы договаривались, — напоминает командир. Голос его чуть более напряжен, чем раньше.

— Заткнись! — Креслин проверяет клинок: вытер ли он его перед тем, как вложить в ножны. Юноша не помнит, делал ли это, но голубая сталь холодна и чиста. Он возвращает меч в ножны, а его чувства уже снова тянутся к ветрам.

В утреннем воздухе, отдаваясь звоном в ушах Креслина и разносясь над дорогой медно-серебристым эхом, слышится зов трубы. Она звучит ниже по склону, менее чем в трех кай. Это горн передовой группы кертанских всадников.

Ветра налетают со свистом, яростными порывами, грозящими сорвать тунику с тела.

«…дерьмо… дерьмо!»

«Интересно, — как-то отстраненно думает борющийся с духами и бичами небес Креслин, — у всех наемников такой ограниченный словарный запас?..»

Плотные серые и клубящиеся белые облака начинают собираться вокруг них и вокруг приближающихся всадников.

«…колдовство…»

«…про Чародея-Ветрогона нам не говорили…»

Скоро в налетевшей буре будет не видно ни зги. Креслин поспешно касается руки Мегеры:

— Все держитесь: за руки, за поводья, за что угодно…

Креслин шарахается в сторону, когда один из наемников с пронзительным криком «Нет, не могу!» разворачивает коня и сквозь плотный туман гонит его галопом назад, по направлению к вергренской дороге.

Мегера дотягивается до запястья командира и подтягивает его с конем ближе к себе. Остальные двое, хоть и дрожат в седлах, но следуют за Креслином, рыжеволосой и своим предводителем.

— Вон один! Скачет назад! — кричит кертанец. Эхо конского топота вязнет в плотном тумане.

— Осторожно. Это может оказаться ловушкой! — предупреждает другой.

«…проклятые чародеи!..»

Креслин, едущий первым вниз по склону, подальше от дороги, недоумевает: что повергло того наемника в такой ужас? Туман ничуть не страшнее множества сотворенных им снежных бурь, и уж всяко не такой холодный… Да где же всадники?

«…копыт не слышишь?»

«…вроде к северу от дороги…»

«…а по-моему, там…»

Медленно, руководствуясь не зрением, а указаниями ветров, Креслин нащупывает путь в обход кертанского отряда к перевалу. Сделав глубокий вздох, он тянется выше, захватывает потоки холодного воздуха и направляет их в гущу уже собравшихся облаков. Юноша поневоле морщится, чувствуя, как образуется лед.

Крупные градины со стуком падают на землю.

«…демоны…»

«…проклятый капитан… должен быть где-то здесь…»

Ноги Креслина дрожат, глаза горят, но даже сквозь мрак и туман он улавливает усмешку Мегеры.

Рука касается его запястья, и все тело наполняется теплом. Это Мегера, ее конь идет бок о бок с его гнедым. Дрожь в коленях унимается. Путникам еще идти и идти. Юноша отпускает град и глубоко вздыхает, чувствуя сквозь марево смыкающиеся стены перевала.

— Где… — начинает наемник.

— Заткнись! — резким шепотом обрывает его рыжеволосая. Хоть она и женщина, но страшит солдата ничуть не меньше.