Виктор Кувшинов - Пирамиды астрала

— Привет, Барабас! — приветствовал я его старым школьным прозвищем.

— Привет, биолух! Ну что, рвем когти к Славке на дачу?

— Что, уже звонил? — констатировал я. — Еще как рвем! С провиантом договорились?

Оказывается, приятели уже воплотили мою задумку про глухарей в конкретный и проработанный план. Федька на своей «Ниве» заберет меня и после встречи на даче провезет всю компанию прямо до тока. Однако от приятеля не ускользнул факт моего странного времяпрепровождения.

— А ты чего же «запертый в неволе, в темнице сырой»? — коверкал старые стихи Федька. — Ночью один в лаборатории… не пора ли на прием к психиатру?

— Если к Таше, то я согласен!

— Но она больше психоаналитик, чем психиатр.

— Не одна ль хрень?

— А хрень эту хрень разберет — не у физика об этом спрашивать, — продолжал трепаться Федька. — А и вправду, тебе не надоело над своими блотами с форезами сидеть? Что ты, как молодой, елы-палы?

— Да тут занятненькое дело… Не для молодых да зеленых. Вот на даче вам и расскажу. — Я уже принял решение обсудить с ребятами этот феномен. Одному рассуждать над проблемой было как-то и трудновато, и скучновато.

— Хорошо, договорились, — согласился физик. — В субботу в одиннадцать я тебя подберу. Пока! Привет мышам!

— Не угадал — собакам. Пока!

Ночь прошла в вялых блужданиях по Интернету, коротком сне на прокрустовом ложе кушетки и кошмарных побудках под пронзительный писк таймера. Только около четырех утра при очередном взятии пробы собачка стала подергивать лапой. Я, наспех запаковав пробу, метнулся к энцефалографу — там все зашкаливало! Пришлось срочно перевести чувствительность в обычный режим. Кривые показывали тета-ритм с быстро нарастающей модуляцией… Альфа… В клетке послышалась возня… бета-ритм! Все! Я кинулся к собаке:

— С добрым утром!

Несмотря на зеванье, пес стал радостно лизать мои руки через решетку. Электроды уже слетели с его головы и болтались посреди клетки.

— Сейчас приведем тебя в порядок, — сказал я, открывая «тренажер» и осматривая собаку. — Да ты в прекрасном состоянии и расположении духа!

Непонятно, кто больше радовался: я или мой подопечный. Дав собаке пить, я прыгнул обратно к энцефалографу, выключил его и сохранил в памяти компа энцефалограмму. Подчистил все следы странных ночных занятий в лаборатории и вернулся к животному. Так… прошло полчаса после последней пробы. Все, сейчас беру еще одну, и отдыхаем.

Пес на удивление спокойно дал взять анализ, и я, расчувствовавшись, скормил ему найденный в кофейне кусок булки. Осталось только пожелать собаке спокойной ночи и отправиться спать, что я и сделал.

Очутившись на улице, понял, что уже брезжит утро и транспорт не ходит. Какой же я идиот, что не приехал в институт на машине! Она хоть и старушка, но до работы и обратно довезти смогла бы. А сейчас мне предстояло тащиться пешком три километра по пустым и гулким улицам города…

Я уже минут двадцать мерил шагами ночной асфальт по направлению к дому, когда заметил в проулке, мимо которого шел, темную мужскую фигуру. Мой взгляд буквально споткнулся об эту тень. Пройдя мимо, я всем нутром почуял, как он вышел и посмотрел мне в спину. Ноги непроизвольно замедлили шаг…

Странно: я продолжал идти по ночной улице, но теперь это уже была совсем незнакомая местность. Это не была улица из нашего города… Может быть, какого-нибудь старинного европейского «бурга» с мощенной булыжником мостовой, странными зданиями, выложенными из разнокалиберного камня, но всяко не современного, заасфальтированного до прямоугольной банальности местообитания бетонных коробок.

Сообразив, что случилось нечто, явно противоречащее здравому смыслу, я решительно остановился и посмотрел назад. Нет, я не ошибся — там стоял этот сумеречный тип. Но улица не хотела меняться обратно на привычную.

Я реально устал и хотел спать, поэтому никакие шуточки никаких хиромантов не заставили бы меня сейчас отказаться от мысли поскорее очутиться в постели. Поэтому я в самом раздраженном расположении духа попер на этого типа. Моя злость только выросла, когда стало виднее снисходительно ухмыляющуюся рожу.

«Я тебе поухмыляюсь сейчас!» — подумал я и с ходу напустился на ночного гипнотизера:

— Какого хрена вы, «многоуважаемый», испортили такой милый серый пейзаж индустриального города? Что за средневековое безобразие?

— А ты шустрый парень, однако, — еще раз ехидно усмехнулся тип и добавил: — Ты должен прекратить то, чем занимаешься. Обещай мне это, или я не выпущу тебя отсюда! Будешь век по этому мертвому городу бродить.

— Вы, дяденька, не тыкайте мне тут! И потом, чем я таким непристойным должен прекратить заниматься? Что-то не пойму.

— Ты сам знаешь, — пытался удержать пафосную снисходительность дядька, но в его голосе проскользнула неуверенность.

Но я же еще тот пройдоха — сразу почуял слабину и решительно въехал по дяде фразой:

— Ничего я не знаю! И вообще, как же я смогу продолжать заниматься этой своей никому не известной деятельностью, если буду бродить здесь вечность? У вас явно плохо с логикой, а мне спать хочется. Так что до свидания, а лучше — прощайте! — С этими словами я решительно развернулся и быстро зашагал к дому.

Дойдя до угла, закрыл глаза, повернул направо и сделал пару шагов в надежде, что, исчезнув с прямой видимости, смогу отделаться от этого гипноза. Моя наивная уверенность не подвела: открыв глаза, я увидел милый моему сердцу пейзаж обшарпанных и вылинявших шестнадцатиэтажек.

«Что за ярмарочные фокусы? Неужели он требовал, чтобы я перестал собак на тот свет отправлять? Так откуда он узнал? Нет, бред какой-то…» Вообще-то есть одно правило: если хотите, чтобы среднестатистический человек чем-нибудь занялся всерьез, запретите ему это делать. Я ничем от среднестатистического человека не отличался, и раз уж мне попала вожжа под хвост… короче, при виде своего подъезда выбросил все эти угрозы из своей головы. А может быть, и зря…

Глава 2

СЛАВА И ТАША

Прежде чем продолжить повествование, необходимо рассказать о двух его главных действующих лицах (ну конечно, не считая вашего покорного слуги), к которым на дачу мы с Федькой и собрались. И начать историю лучше примерно за год до происходящих событий — как раз со времени их знакомства…

В предчувствии тепла…последний снег…В предчувствии рассвета…первый отзвук…Когдав неторопливой тишинераскроется цветок,согрев собой прохладный воздух…Пока все спитв преддверии чудес…Душапроснется, удивляясь:то ангел,воспаряя ввысь,крылом своимобнимет, мягко прикасаясь…Последний сонвспугнет предутренняя мысль.

И небесав неспешном ожиданьи солнцанаполнены дыханием Земли…Все замерлона пол-удара сердцав предчувствии любви…

Наташа, отложив на скамейку маленький томик стихов и прикрыв глаза, подставила лицо ласковым лучам уже по-летнему теплого солнца. В голове продолжали неторопливо кружить прочитанные строчки, создавая ощущение ожидания чего-то светлого и радостного. Может быть, этому способствовала еще и весна, набравшая уже полную силу?