Шимпо Ботан - Через тернии в Бездну

Одним словом — всё замечательно. Но вот незадача — некоторые Знающие Люди начали постепенно захватывать бразды правления. Навязывать своё мнение по каждому вопросу, принимать решения за спиной Лайры, заключать договора без её ведома… И будущая императрица приняла меры. Заявила во всеуслышание, что помощь это прекрасно, и она готова её принимать — но уступать свою власть не собирается. Согласно специальному приказу самые настырные «помощники» были покараны. Митай собрал отряд сноровистых крестьян, объяснил суть задания — те переловили смутьянов, связали их — и приволокли к Лайре. Которая привселюдно отрубила им головы.

Голос правительницы был свиреп и могуч, народ уже не сомневался в её богоизбранности… Потому все «помощники» признали — главная тут ОНА. И не только формально — но и реально.

И вот — началось. Отпраздновав день весеннего равноденствия — Науруз — и поклявшись Лайре в вечной верности, армия пришла в движение. Загремели Хатта-Мааты — огромные кожаные барабаны, заревели боевые роги. В борьбу за Трон вступила новая сила.

Глава 4. Кровавые будни

Началась походная жизнь. «Семеро» были заняты хлопотами и совещаниями, приходилось наказывать нарушителей, планировать операции, объезжать войско с проверками, толкать пламенные речи… И Лайра и её друзья спали в шатре, на жестких подушках, укрывались грубыми одеялами. Пили кислое вино и кумыс, одевались в походные — хоть и дорогие — одёжи… После трёх лет бродяжничества условия показались истинно императорскими!

Правительница официально объявила своих друзей-любовников Достопочтенными Советниками. Каждый получил определённый «профиль» — и соответствующие регалии, — но всем было дозволено спорить друг с другом.

Митай стал Военным советником. Хотя его внешность была скорее дуэльной, чем боевой. Невысокий, худощавый и румяный, парень гордился своими густыми каштановыми волосами, прямой тонкой шпагой и благородной рожей. И всячески намекал, что он отпрыск старинного офицерского рода — бастард. Помня ужасы бродяжничества, старался содержать себя в чистоте — что не всегда удавалось. Движения быстрые и ловкие, голос звонкий, иногда ехидный, но чаще — сердито-снисходительный. Парень сдружился со многими профессиональными офицерами — и многому у них научился. Выступал за быстрые неожиданные передвижения отрядов, хитрые обманные манёвры, и стремительные атаки. Часто сердился, но, как правило, быстро успокаивался. Впрочем, если его сильно задевали — мог возненавидеть на всю жизнь… Ещё он никогда не улыбался — разве что одними глазами, — и никогда не смеялся. Доспехи не носил: они-де стесняют движения.

Холодный, жесткий, немногословный Виран стал Судьёй. Высокий стройный альбинос — потомок древних охотников, что жили на Севере Империи до прихода кузуни. Они все были альбиносы, все жесткие, холодные и немногословные… Возможно потому и вымерли. В отличие от отвергающего доспехи Митая, Виран редко снимал кольчугу. Казалось, в такую же кольчугу облачена и его душа. Решения суровы — но справедливы и мудры, чувства скрыты, а в красных глазах — никакого выражения, кроме серьёзности. Впрочем, иногда даже на его лице мелькала тень мрачноватой улыбки… Парень получил прозвище «человек-машина» — и гордился этим.

А вот хитрый толстячок Шинак улыбался часто и умело. Варил вкуснейшие каши и вообще заведовал едой. Очень сдружился с торговцем Злотым — они вместе решали проблемы пропитания армии. Но если задачей Злотого было кормить тысячи простых вояк, то Шин занимался обеспечением «верхушки» — Лайры, её советников, Знающих Людей и офицеров… Парень с детства отличался обаянием. Пользовался всеобщим доверием — ведь Лайра за него поручилась. Все были спокойны — «Шинак никогда не подсыплет яд, и не позволит это сделать другим». И он таки оправдал доверие.

Саури — одарённый поэт и мечтатель, занялся сочинением боевых гимнов и текстов для проникновенных речей. Всегда носил венок из цветов, весной и летом — из настоящих, зимой — из бумажных. Стал близким приятелем секретаря — Воробья… Разбитной весёлый Ган всегда держался рядом c ними и взял на себя дипломатию. Ведь умел договориться с кем угодно… Мог быть и жестким и непреклонным, но находил общий язык даже с теми, кто его недолюбливал! Мелкий, нежной внешности Саури, бойкий старичок Воробей, и лысый здоровила Ган вместе писали дипломатические письма, и помогали Лайре заключать договоры. Ган определял содержание текста, Саури скрашивал его тонкой лестью, намёками и художественностью, а Воробей придавал профессионализма. И так эти трое — хоть и были похожи друг на друга как лебедь рак и щука — сдружились.

Ну а высокий, русый, плотного телосложения Матах стал чем-то вроде шамана… Спокойный, медлительный — но умный, он понравился Корню Небес — тому самому дервишу. Духовник научил парня лечить раненых и больных, и много беседовал с ним о высоких материях. Однажды в Матахе открылся «дар пророчества», чему удивился и сам дервиш. Лайра «дар» оценила! Ибо парень мог не только чувствовать причины и следствия разных событий, но и тонко разбираться в людях. Достаточно лишь взглянуть в глаза, взять за руки и глубоко вдохнуть — и Матах уже знал: лжёт собеседник или нет. Так было выявлено десятки отпетых лжецов… Матах выступал за «милосердное отношение» — но не оспаривал власть Лайры. По приказу которой многие лжецы были наказаны, а некоторые — казнены.

Тогда дервиш Корень Небес сказал, что будущей императрице нужны охранники. Он привёл Братьев — и заявил им: «Этой женщине предначертана великая судьба. Вы ведь помните, что я способен зрить дальше прочих? Так не сомневайтесь в моей правоте. Мы должны служить Лайре закрыв глаза на её странные идеи, и на многое другое. Ведь она способна объединить Кузуни! Способна положить конец гражданской войне». Братья не привыкли перечить Настоятелю — и поступили Лайре на службу.

Они являли собой крайне суровый орден, нелюбимый столичными духовниками. Назывался орден пафосно «Корни Истины» — и сам отличался пафосом. На черном знамени надпись золотой вязью: «В свете видно всё. Во тьме не видно ничего. В сумраке видно то, чего нет. Сумрак ещё хуже тьмы, а посему — никаких послаблений». Лайра не разделяла столь суровые убеждения, но «Корни» ей понравились.

Вообще-то, в Империи существовало множество дервишских орденов. Главным считалось братство «Чистых», но и большинство прочих не были запрещены… Все дервиши давали обет Личной бедности, безбрачия, смирения, — а также отказа от мяса, рыбы, вина, шоколада, мягких постелей, грибов, мёда, и курительных трав. И клялись стоять горой за древние традиции и имперское единство. Но и традиции и единство разные «братства» понимали по-разному…