Михаил Высоцкий - Принцесса и арбалет. Том 2

— Ну хозяин!

— Лимп! Я тебе что сказал?

— Уже молчу!

Действительно замолчал. Впрочем, к нашему разговору, ведущемуся на этот раз не скрытно, а так, чтоб все слышали, и так было приковано всеобщее внимание. И дальнейший спор стал бесполезен — в воцарившейся тишине все поняли, что Лерка, Федя и Алвит таки победили — потащим и дальше улитку с собой. По крайней мере до Темноводска. А там посмотрим.

Вышли пятеро из леса. И пошли они по дороге каменной, да вдоль поля колосистого, золотого. И шли они не в стольный Киев-град, ко двору князя Владимира Красно-Солнышко, а неизвестно куда, в некий мифический Темноводск, в неведомой стране расположенный, в неведомой части мира лежащей. И были они не богатырями, а сборищем из двух магов, одного лесного дикаря, одной принцессы без трона и одного любителя секир, карлика, но не гнома. И несли они не золото с собой, а медузо-улитку на закорках. Картина класса "ух ты", можно прямо брать, и картину маслом писать! Я даже фото сделал — вроде бы и настоящая фотография, а «реальности» не больше, чем в творчестве Сальвадора. Который Дали.

Местность вокруг была намного более привычной человеческому взгляду, чем лес, недавно нами покинутый, и все же не хватало в ней одной детали. А именно людей. Огромные поля, дорога, явно не сто лет назад мощенная, жилые и вполне обитаемые хаты, хибары да лачуги, время от времени вдоль дороги стоящие. И ни одного человека! Пусто, как будто бы вымерло все!

Хорошо хоть, не было столь любимых многими авторами "горячих обедов", стоявших в ожидании сгинувших хозяев на столах. И музыки "а-ля ужастик" тоже не было. Все дома были хоть и пусты, но явно не брошены — калитки прикрыты на засов, окна — на задвижку, двери на защелку да щеколду. Сельскохозяйственный инвентарь, та сразу который идентифицировать я не мог, то ли грабли это, то ли вилы, то ли коса, то ли лопата, не валялся повсюду, а был аккуратно сложен возле сараев. Дома были пусты, но не покинуты — создавалось такое ощущение, что просто сегодня все люди взяли, и дружно куда-то вместе пошли, до вечера оставив свои хозяйства подождать. Так что ничего страшного — но странно.

Спустя определенное время дорога свернула. Лес, по-прежнему уходящий идеальной линией, которой любая лесопосадка позавидует, за горизонт, остался за спиной, дорога же повела дальше на юг. С обеих сторон по прежнему тянулись лишь поля, поля да поля. Даже странно — или тут люди такие сверхтрудолюбивые, или у них тут трактора есть — способа руками все это вспахать, засеять а потом еще и скосить, я не видел. Может, потому что типичный городской житель, для которого пшеница от ржи не сильно отличается — не знаю. Но одно могу сказать точно — где бы мы не оказались, в какой бы стране, голод ей не грозил! С такой землей, с такими полями, если их огонь случайный раньше людей не скосит, много людей прокормить можно. Заодно мы проверили — медузоулитка к пшенице, вернее ее местному аналогу, относится не хуже, чем к лесным листьям — ест за милую душу! И жиреет на глазах! Запустить бы парочку улиток в это поле — они бы его быстро в клубничную сахарную вату перетравили!

А потом показался город.

Честно говоря, в первый момент я подумал, что каким-то чудом попал домой — уж слишком знакомая картина! Поле, дорога, домики, хоть и пустые. Но наваждение быстро прошло — в пьющей славянской глубинке таких домиков не встретить! Ни иные, ни мы, иншие, по селам не жили — у нас всегда, всю историю человечества, или были свои, отдельные поселения, или мы обитали в крупных городах, где все друг друга не знают, и можно спокойно затеряться среди толпы. Села же были нам чужды — там все у всех на слуху, магию не спрячешь и не замаскируешь, глаза десяти бабкам отведешь — одиннадцатая заметит, потом раструбит, и пока слухи будешь опровергать, столько сил потратишь… Короче села — вотчина обычных людей. На Руси это вымирающий вид — и мне не жалко, эволюция, что поделаешь. Люди земли вымрут, а там гляди, и мы, иншие, на природу выйдем. Пока же по селам лишь разруху я мог дома наблюдать.

Тут же город Темноводск, а реально — большое село, был прямо вылизан! Аккуратные домики, заборчики, палисадники — немцы с французами позавидуют! И тоже пусто! Дома — пустые, улицы — тоже. Впрочем, я уже не волновался. Умения иншого — это не только огненные шары, допросы с пристрастием и путешествия по слоям Сумракатм. Это еще и другие умения, о которых так сразу и не скажешь. Так, например, сейчас, хоть я и не мог видеть людей, или даже их ауры в Сумракетм, но двенадцатым чувством ощущал — в паре километров отсюда они все собрались. Кто они — пока не знаю, может быть это враги всех в соборе заперли, и сейчас, над женщинами наглумившись, жечь начнут. А может у них тут ежегодное народное вече, народ думу думает. Не знаю. Чувства иншого, вроде этого, работают не всегда и не у всех, а если и работают — то дают весьма и весьма размытую картину. Я чувствовал много живых существ в одном месте — и это все, что я мог пока сказать.

Впрочем, и эта новость порадовала моих спутников — пустота вокруг не только мне надоела. Их даже больше порадовала — та же Лерка явно скучала по человеческому обществу, с Бессом она хоть и помирилась вроде, но до сих пор дулась, что он в споре на мою сторону стал. Я же был настороже — много людей в одном месте… Это с одной стороны часто бывает удобно — в толпе легко затеряться, но с другой стороны, если кто-то в толпе выкрикнет "бей чужих!", и "дух толпы" подходящим будет — они тут же все и бросятся нас бить. Мне-то ничего, я от людских толп хорошо умею укрываться, да и Федя с Бессом сумеют прорваться, вряд ли тут, в сельской местности, много воинов обитает. Ну и Алвиту, конечно, ничего не будет — этот всех дубиной огреет, и только рад будет, что выпала такая хорошая возможность повеселиться. А вот Лерку я могу не успеть вовремя покровом невидимости накрыть, Федя с Бессом тоже могут не успеть спрятать ее за свои спины… Ну и нехорошо будет.

Так что радоваться пока рано. Людей мы хоть и нашли, но что это за люди — еще не известно.

Я сказал, что мы нашли людей? Хм, странно. Так жестоко я уже давно не обманывался. Сам же прекрасно знал, каким неопределенным бывает чувство на жизнь — и сам же сам себе поверил, сам себя убедил, что это — таки люди. Жестоко. А ведь мог бы я и понять, где я оказался — таки дома и дороги редко в средневековом мире можно встретить. Что меня обмануло — так это время года. В прошлый раз, когда я был где-то рядом, пока еще не знаю, мне показалось, что я попал в рождественскую американскую сказку — теперь же я был в летней сказке про день независимости. Да вот только главные герои оставались те же самые — кровососы и кровопийцы, твари, жить не достойные, широким массам народонаселения больше известные как вампиры.