Мария Гинзбург - Хозяйка Четырех Стихий

Мужчина вытряс воду из второго сапога и оглянулся через плечо. У него оказались типично мандреченские широкие скулы. Карина утвердилась в мысли, что он – полукровка.

– В нашей долине? – повторил сидх.

– Мы всегда встречаемся здесь перед первым заказом, – сказала Карина. – Такая традиция…

Мужчина скрылся в клубах шипящего пара. Ведьма вздрогнула, но быстро сообразила, что сидх просто сушит одежду заклинанием. Когда пар рассеялся, стало видно, что он неторопливо перематывает портянки.

– Я Шенвэль, – представился сидх. – Я мог бы оставить тебя так и уйти. Твои подруги легко снимут эти чары. Но мало ли что может произойти до их прибытия? Тут водятся медведи и волки. Да потом, даже маленькая птичка порой может причинить неприятностей больше, чем она сама весит…

Он обулся, встал и повернулся к ведьме. На бедре женщины Шенвэль заметил татуировку – свернувшийся в кольцо змей.

– Крыло «Змей», – сказал сидх. – Так это вы каждый год устраиваете воздушный праздник на именинах князя Ивана?

Ведьма кивнула.

– Освободи меня, Шенвэль. Меня, кстати, зовут Карина. Я понимаю, что война закончена.

Шенвэль вздохнул.

– Жаль, что подобная понятливость крайне редко встречается – сказал сидх, делая небрежный жест.

Карина почувствовала, как исчезают кандалы. Шенвэль наклонился, вытащил из-под корней ивы заплечный мешок, забросил его за спину. Когда Шенвэль взобрался на каменную гряду, преграждавшую выход из долины, над его головой просвистел огненный шар. Он ударился о скалу. Ослепительные искры и осколки камня брызнули в разные стороны. Сидх остановился, оглянулся через плечо. Ведьма уже успела надеть штаны и сейчас застегивала верхний крючок на шелковой синей рубашке.

– Я забыл, что одни и те же вещи мы с людьми понимаем по-разному, – ровным голосом сказал Шенвэль.

– Я хочу поговорить с тобой, – спокойно сказала Карина.

– «Ты чего меня шарахнул балалайкой по плечу? Я того тебя шарахнул, познакомиться хочу», – с нескрываемой иронией сказал сидх.

– Примерно так… Что тебя остановило, когда мы боролись?

Шенвэль первый раз взглянул в лицо ведьме. Такие крупные, резкие черты и небольшие светлые глаза имперская пропаганда приписывала истинным мандреченам. Тем былинным героям, из-за которых земли от залива Вздыбленного Льда до Внутреннего моря Сюркистана долгое время назывались «Империя Мандра», а не «Великий Каганат Сюрков» или «Фейре и Эдайнард». Непримиримость и страстность привела мандречен на трон владык. Именно эта излишняя, по мнению сидхов, живость характера и погубила их. Богатыри остались на полях сражений, выжили только генетические трусы. Подвиги героев забылись. Да и к чему все эти подвиги, рассуждали более практичные потомки богатырей, если наградой за них может быть только смерть? Но на лицах дочерей и сестер былинных героев иногда еще вспыхивал отблеск небесного огня, пожравшего души их отцов и братьев.

– Проклятье, которое лежит на тебе, – ответил он.

У Карины перехватило дыхание.

– Что еще за проклятье? – с деланной небрежностью спросила ведьма.

– После секса любовники становятся омерзительны тебе, – ответил Шенвэль. – В проклятие включена интересная клаузула насчет эльфов. Плата за любовь в данном случае – смерть.

– И ты можешь его снять? – быстро спросила ведьма. – Ведь оно…

– Оно наведено с помощью Цин, я заметил, – сказал Шенвэль. – Да, я могу.

Карина глубоко вдохнула и сжала кулаки. Кажется, боги услышали ее.

– Ты ведь сидх, – сказала ведьма недоверчиво. – Из сидхов только Лайтонд владел мертвой силой, потому что его мать была из Детей Волоса. Но он погиб во время бойни в Мир Минасе.

– Шесть веков назад и люди не могли управлять Чи, – хладнокровно ответил Шенвэль. – Монополию на оружие – генетический материал можно сохранить только в том случае, если перекрестные браки остаются бесплодными. Не только Разрушительница Пчела дарила своей благосклонностью эльфов, поверь мне.

Карина криво усмехнулась.

– Убедил, – сказала она.

Ведьма рывком подняла с травы свою куртку. Шенвэль увидел россыпь украшений на левом рукаве, доходившую почти до локтя. На золотую булавку с рубином, вколотую под самым плечевым швом, металла пошло не меньше, чем на шейный обруч. Рубин, ограненный в форме ромба, был таким крупным, что вполне мог защитить руку от удара мечом. Серебряные броши с сапфирами, подвески с бирюзой, дарственные фибулы с темно-синим кошачьим глазом на форме боевой ведьмы смотрелись как детская люлька в разбойничьем притоне.

– Это все потянет тысяч на шесть гривен, я думаю, – сказала Карина, прищурившись. – Достаточно для того, чтобы ты рискнул жизнью?

– Судя по выражению твоего лица, – сказал сидх медленно, глядя на нее. – Это не то предложение, от которого можно отказаться. Но к четырем часам пополудни я должен быть в Рабине.

– Будешь, – пообещала Карина. – Я не могу взять второго всадника на свою метлу, но у целительницы есть запасное место. Что тебе нужно для извлечения? У меня есть травы…

Шенвэль отрицательно покачал головой и начал спускаться с завала.

– Расстели свой плащ.

Ведьма хмыкнула.

– Я забыла, насколько по-разному мы понимаем одинаковые вещи. Я думала, что ты хочешь извлечь из меня артефакт, а ты, кажется, хочешь воткнуть в меня свой.

Сидх поморщился и остановился.

– Мне никогда не нравились женщины людей, и ты не исключение, – сказал он высокомерно.

– О, это я заметила, – усмехнулась Карина.

Шенвэль пожал плечами.

– Ты оказалась подо мной, ты сопротивлялась… Ничего личного, рефлекс. И не более того.

Ведьма присела на корточки, расправила плащ на траве. Сидх снял свой мешок с плеч и опустился на колени. Жестом он указал Карине место перед собой. Ведьма повиновалась.

– Целуй меня в губы, – сказал Шенвэль. – Как будто любишь меня больше жизни. Можешь представить вместо меня того эльфа, которого убила…

Карина глубоко вздохнула. Затем закрыла глаза и подалась вперед. Шенвэль чуть наклонился, встретил ее губы и ответил на поцелуй.

У Карины закружилась голова. Ничего больше не было сейчас в этом мире, кроме влажных, горячих губ эльфа. Нестерпимо горячих. В рот Карине словно заливали свинец. Ведьма отпрянула, но Шенвэль крепко держал ее. Тело ведьмы пронзил холод, а невыносимый жар разорвал ей горло и легкие. Карина дернулась назад, ударилась головой и потеряла сознание.

Седой мужчина в сером дорожном плаще с богато вышитыми вензелями в форме буквы «Т» стоял на обзорной площадке над Рабином и задумчиво смотрел на город. Тенквисс давно не бывал в здешних местах, и вид с тех пор разительно изменился.