Андрей Стригин - Последний блюз ночных

Пещерный монастырь, действует недавно. Он очень долго был заброшенным, в кельях жгли костры, выковыривали чудом уцелевшую мозаику, на стенах писали матерные слова. Сейчас в них живут монахи, отстроились, обзавелись хозяйством. Над монастырём возвышенность, на ней стоят древние, полуразвалившиеся башни — мне туда.

Сквозь туннель выхожу в уютный дворик, мимо маленького кладбища, по извилистой тропе, поднимаюсь наверх. Вид, открывается потрясающий: бухта в белёсой дымке, едва вырисовываются мощные краны, угадываются контуры военных кораблей, между берегов курсируют пассажирские катера. Но долго любоваться не могу, мне — в отдел кадров.

Подхожу к развалинам, всюду разбросанные каменные глыбы, жёсткая трава торчит из щелей, ящерицы пытаются согреться на плоских плитах. Где же знак, а вдруг, это милая шутка? Вибрирует звонок, я уже знаю, кто звонит, подношу к уху.

— Что стоишь, как баран? Ниже спустись! — слышится хрипловатый голос. Однако не слишком вежлив, замечаю я. Прыгаю между каменными блоками, действительно, в углублении мерцает тусклое пятно. Подхожу, а сердце предательски стучит столь сильно, что, кажется, сейчас произойдёт обвал. Выдыхаю, суюсь — как в омут.

Пространство окутывает словно кисель, воздух вязкий, будто не дышишь, а пьёшь. Выныриваю во вполне цивилизованном месте. На стенах обои, в стиле мокрой штукатурки, а на потолке — казенные плафоны, как белые таблетки, множество дверей, за ними шум, разговоры, звонки, пахнет кофе.

— Привет, красавчик! — соседняя дверь неслышно открылась, на меня насмешливо смотрит рыжеволосая красавица. Волосы ниспадают на плечи, как хвост ухоженной кобылы, лицо узкое, подбородок острый, носик вздёрнут, но глаза — это что-то, как бездонные озёра. — Я Катя. А ты, новенький?

— На работу пришёл устраиваться, — смутился я под её пристальным, бесстыжим взглядом.

— В качестве кого? — бесцеремонно смотрит на меня оценивающим взглядом.

— Катюша! Проведи его ко мне, — голос раздаётся, словно из воздуха.

— Тебя прямо к шефу. Однако? — удивляется она. — Пойдём, красавчик.

— Меня, Кириллом Сергеевичем, зовут, — недовольно говорю я.

— Кирилл! Как чудесно, — она одаривает меня обжигающей улыбкой. Вот язва, думаю я. Она словно читает мысли:- Нет, просто стерва! — подмигивает мне, в раскосых глазах бегают чертенята.

Толкает дверь:- Заходи, шеф тебя ждёт.

Вхожу в кабинет. За необъятным столом сидит небольшой, коренастый мужчина, без определённого возраста, можно дать и сорок и далеко за шестьдесят. На голове залысины, череп круглый, щёки чисто выбриты. Он откладывает бумаги, поднимает взгляд, глаза — нечто потустороннее, выцветшие, радужка почти белая, зрачки едва заметны, но буравят, как дула дальнобойных орудий.

— Сколько можно ждать!

— Так, я, это…

— Не тушуйся, мы не звери, присаживайся, газировку наливай, — неожиданно смягчается шеф. — Для мира я, Леонид Фёдорович Белов, как сотрудники меня кличут, услышишь. Раз ты здесь, значит созрел. Как ты догадываешься, работа у нас грязная, но полезная. Исходя из того, что тебя нашёл драконий камень…

— Это я его нашёл, — пискнул я.

— Не перебивай, такие артефакты не находят, — непривычно мягко говорит он, — у тебя и у многих из нас сидит ген древней расы, настолько древней, что даже драконы считаются с нами.

— Они, что, существуют? — вновь перебиваю его. Он укоризненно качает головой, но отвечает:- Не знаю, раньше жили, но их Сила и сейчас присутствует. У нас были с ними разные отношения. Бывало, воевали, иной раз — заключали союзы. У многих народов сохранились религии, где божествами выступают змеи, драконы. Свою лепту, они, безусловно, внесли в цивилизацию Земли. Нам приходится считаться с ними, им — с нами. Так вот, — Леонид Фёдорович не сводит с меня взгляда, — к нам попадают не просто так, надеюсь, это ты понимаешь. Нам придётся понять твою природу, а тебе, разобраться самому. То, что ты так лихо выпотрошил нечеловеков, наталкивает на мысль — ты перевоплощенец.

— Как это? — хлопаю глазами.

— Оборотень.

— Тьфу ты, — я едва не сплёвываю на бархатистый ковёр, а в мозгу вспыхивают сюжеты из фильмов-ужасов.

— Где-то так, — ухмыляется шеф, — только перевоплощение происходит на других уровнях, человеческому взгляду этот не видно.

— Хоть так, — облегчённо вздыхаю я.

— Но не факт, смотря, куда попадёшь, есть места настолько гиблые, где твоя сущность принимает физическую оболочку, но о них, позже, всему своё время, — неожиданно он наклоняется ко мне:- Вижу, из кожи рвёшься прямо бой, похвально, — одаривает он ласковым взглядом, от которого мои волосы слегка поднимаются дыбом.

— Да вроде нет, не рвусь, — передёргиваю плечами, чтоб сбросить так некстати появившийся озноб.

— Может, чайку? — замечает моё состояние Леонид Фёдорович. Губы раздвигаются в отческой улыбке, оголяя острый клык под верхней губой.

— Словно как похолодало, — мямлю я.

Шеф мельком кидает взгляд на термометр, на нём двадцать пять градусов тепла, глубокомысленно вздыхает:- Вот так всегда. Катюша, чай, пожалуйста!

Рыжеволосая ведьма мгновенно раскрывает дверь, в руках поднос, на нём дымится чашечка безумно ароматного чаю:- Однако чай, вот так, сразу? — хмыкает она, одаривая меня ехидным взглядом, — тебе с варением, красавчик? — бесстыже подмигивает.

Неодобрительно взглянул на неё, хмурюсь, с раздражением беру чашку. Не нравится мне этот тип женщин, всюду лезут. Вот, рыжая бестия, прихватывает меня! К своему великому неудовольствию, невольно зыркнул на её выпирающие из лёгкой блузки, острые соски. Катерина моментально отследила ситуацию, с победным видом вздёргивает носик, явная насмешка вырывается с её чувствительных губ.

— Свободна, детка, иди. Подготовь мне восьмидесятый, — мягко говорит шеф, глядя поверх её головы.

— Как скажите, Леонид Фёдорович, — скромно тупит она глаза и, вильнув безупречными бёдрами, как кошка, выскользнула за дверь, оставив за собой волнующий запах.

— Несчастный ребёнок, сколько пережила, — вроде взгрустнул шеф, — но нрав бойцовый, — добавляет он. Затем смотрит на меня долго и пристально. От его отческого взгляда, моя душа покрывается инеем. — Ты её не обижай, — тихо, но властно говорит он.

— Да нет, с чего вы решили, я вообще её первый раз вижу, — мямлю я, ёжась под его буравящим взглядом и, стараюсь как можно больше хлебнуть горячего чаю, чтоб немного согреться.

— Твоя напарница, будете видеться часто, — с напором, безжалостно говорит Леонид Фёдорович. Мне его сообщение вовсе не нравиться, постоянно видеть её рыжие волосы и это: «Привет, красавчик» — во, влип!