Джулия Голдинг - Тайны сирен

Конни подумала, что ей бы хотелось, чтобы тетка больше интересовалась ее делами… как сегодня утром. Думала ли Эвелина о ней вообще?

Повисла тишина, нарушаемая только шумом Эвелининых приготовлений. Конни ждала несколько мгновений, надеясь, что тетка выкажет к ней хоть какой-то интерес. Но секунды шли, и становилось ясно, что выбранная Конни тактика гордого молчания не действует. Тетка, казалось, этого даже не замечала.

— Куда ты уходишь? — обиженно спросила Конни.

Эвелина пропустила мимо ушей ее оскорбленный тон.

— На собрание Общества, — ответила она, порывшись в холодильнике и вытащив оттуда большую, завернутую в целлофан форель.

— Какого общества?

Устремившись к задней двери, Эвелина добавила к куче вещей макинтош и веллингтоны[6] и, как будто вспомнив в последний момент, алые наушники.

— Что это за общество? — повторила Конни.

Но ее тетка исчезла за порогом и начала заводить свой «Ситроен». Она либо не услышала, либо не пожелала услышать ее вопрос.

Маленькая синяя моторная лодка, пыхтя, выходила к скалам, защищающим вход в залив. На фоне этих каменных столпов, которые возвышались, как великаны, закутавшиеся в плащи от бурь, суденышко казалось крохотным. Пройдя двадцать метров, Кол заглушил мотор и надел свои наушники. Его пассажир, пожилой человек с тронутыми рыжиной седыми волосами, сидевший с фляжкой на коленях, последовал его примеру. Они обговорили последующие несколько действий еще на берегу, под прикрытием таверны «Якорь». Все, что им оставалось теперь делать, — ждать, пока их догонят оставшиеся две лодки: тогда они будут готовы встретить самое худшее, может быть, даже смерть.

Кол смотрел, как доктор Брок спокойно наливает себе чаю. Был прекрасный, хотя и ветреный вечер: несмотря на позднее время (часы показывали почти девять), небо все еще было светлым — признак того, что лето кончилось совсем недавно. Кол жалел, что не может наслаждаться этим вечером так же невозмутимо, как его пассажир. Ему бы показать свою готовность к испытанию, держать эмоции под контролем, но он не мог унять своего сердца, которое бешено колотилось, стоило ему подумать о грозящей опасности. Их миссия легко могла привести к гибели: они подозревали, что кое-кто из людей, заманенных в ловушку неодолимой силой тварей, прячущихся в этих скалах, уже нашел свою смерть. Он ясно понимал, что они с доктором Броком могут не вернуться. Через несколько минут их могут свести с ума и утопить в этих безжалостных водах. С такими перспективами на будущее Кол оставил все попытки обрести спокойствие и, сжав крепче руль, позволил себе переживать.

Показались еще две лодки. У руля первой была Эвелина Лайонхарт с его бабушкой. Обе они были уже в наушниках, не желая рисковать. Кол скривился, вспомнив спор в «Якоре», разгоревшийся по поводу того, не слишком ли он молод для того, чтобы участвовать в такой опасной операции. Его бабушка настаивала, что Кол должен узнать, против чего ему, возможно, придется сражаться, до того, как вступит в свой первый бой. На берегу Колину льстило, что бабушка признала его взрослым; но теперь, в море, качаясь на волнах под бременем скрытой угрозы, он чувствовал, что в сердце его закрадывается сожаление о том, что он так страстно настаивал на своем участии.

Он подождал, пока мистер Мастерсон, шкипер третьей лодки, проследовал за Эвелиной Лайонхарт, огибая песчаные отмели, которые окаймляли Гескомбский пролив. Мистер Мастерсон в своих веллингтонах едва ли спокойно стоял у руля. Он чувствовал себя гораздо привычнее, управляя трактором на своей ферме, чем лодкой. Его пассажир, Гораций Литтл, пожилой человек из Вест-Индии с пепельно-седыми волосами, сидел на корме, приставив к глазам бинокль, следя за каждым движением в небе.

Когда все лодки собрались вместе, доктор Брок встал и достал мегафон. Сильный бриз, дувший к берегу, мешал шкиперам удерживать лодки кольцом вокруг огромных скал, известных в этих местах как Стога. Кол тихо выругался, заводя мотор, чтобы подтолкнуть «Водяного эльфа» — свою лодку — немного вперед. Ему приходилось удерживаться в строю; от него зависело, сможет ли доктор Брок обнаружить этих тварей или им удастся подобраться незамеченными. Кол надеялся на то, что ему не нужно будет находиться в таком положении слишком долго — само ожидание было невыносимо. Он очень четко слышал себя: свое быстрое, отрывистое дыхание и сердце, колотящееся в груди. Если доктор Брок не начнет действовать в ближайшее время, Кол рискует опозориться, выкинув какую-нибудь нелепость, чтобы ослабить напряжение: ему хотелось завопить, расхохотаться или даже сигануть за борт прежде, чем эти существа доберутся до него, — все, что угодно, только бы не эта ужасающая тишина.

Доктор Брок откашлялся.

— Ваша милость, — обратился он к казавшимся пустынными скалам. — Мы, члены Общества защиты мифических существ, просим у вас аудиенции.

В наушниках Кол ничего из этого не услышал, но он знал, что говорил доктор Брок. Он всматривался в скалы, из-под брови его выступила капелька пота, когда он пытался разглядеть хоть какой-то признак жизни.

Доктор Брок повторил свой призыв три раза, но и тогда ничего не произошло.

«Что это значит? — задавался вопросом Кол. — Неужели после всего этого лихорадочного ожидания нам придется возвращаться домой несолоно хлебавши?» Он чуть не рассмеялся над их жалким положением.

— Уходим? — беззвучно спросил он доктора Брока.

Доктор Брок покачал головой, а потом склонился, как будто в молитве, призывая существ отозваться. От этого момента так много зависело…

Неожиданное движение в скалах и шум крыльев… Из удлиняющихся теней, чернеющих у подножия Стогов, вылетели восемь фигур и сели — каждая на свою скалу. Издалека они были похожи на огромных чаек, но члены Общества знали, что у каждой из них лицо женщины. Сирены пришли на зов.

Доктор Брок поднес мегафон к губам, но прежде чем он смог вымолвить хоть слово, сирены взмыли в воздух и понеслись на них, как гонимые ветром грозовые облака. У каждой из сирен был широкий размах крыльев, в два раза больше, чем у альбатроса. Они ловко рассекали воздух, расправив веером белые хвосты, а крылья — как острые косы. Две устремились к лодке Эвелины Лайонхарт, три — к мистеру Мастерсону, а еще три — к Колу и доктору Броку. Пронесшись над лодками, они по спирали ушли высоко вверх, пока не превратились в далекие белые точки в небе.

Куда они полетели? Они что, сбежали? Кол вытягивал шею, пытаясь разглядеть, что происходит, гадая, можно ли уже вздохнуть спокойно.

Ответ последовал быстро: нет. Синхронно сирены сложили крылья и понеслись, как стрелы, нацеленные на центр каждого судна. У Кола живот заболел от страха, он внезапно ощутил себя кроликом, на которого пикирует с неба орел, чтобы подхватить его с земли. Сирены приближались со страшной скоростью и были теперь достаточно близко к Колу, чтобы он мог разглядеть их открытые в крике кроваво-красные рты, бледные лица, пылающие неистовой яростью, птичьи когти, разрывающие воздух. В отчаянных сигналах доктора Брока Кол не нуждался: он знал, что пора удирать во все лопатки к берегу. Он завел мотор и крутанул руль.