Андрей Зинчук - ОЧЕНЬ Петербургские сказки

Колдовским лес прозвали потому, что хоть и знали о нем многие, но далеко не все в нем бывали. Не оказался он нанесен и на карту области. Нечего и говорить о том, что не видно было лес и с самолета – как-то уж очень удачно закрывали его туманы и облака. Со спутников и с помощью радаров также не удавалось его засечь – не отражались от леса посланные локаторами радиолучи, исчезали в нем без следа. Даже вездесущие и всезнающие военные мало что могли о нем рассказать. Поэтому много препятствий, зримых и незримых, вставало на пути любопытствующего, во что бы то ни стало решившего забраться сюда. Но бывало и наоборот – не успевал новоприбывший сойти с подножки рейсового автобуса, как почти сразу же перед ним в зеленой стене леса открывалась тропинка, ведущая в чащу, по которой и устремлялся путешественник вперед.

Как уже было сказано, не всякого принимал лес. Выбирал он людей по каким-то известным лишь ему одному признакам. И поэтому если вдруг кто и появлялся на его окраине – норовистый и целеустремленный, – того не допускал лес до своей сердцевины: водил, плутал, пугал лешим, а то и водяным. И норовистый и целеустремленный, несолоно хлебавши, долго-долго выбирался из леса, проклиная колдовское его устройство.

Но птице и зверю было в лесу свободно. Скрывалось тут зверье от охотников, от браконьеров, от злых мальчишек. Выводило потомство.

Зато всегда пускал лес хороших мальчишек и хороших девчонок. А с ними иногда пускал и взрослых.

Тысячу лет стоял он, простоял бы, наверное, и больше. Но что-то вдруг разладилось в колдовском механизме леса, стало давать сбои: дело дошло до того, что чужие сомнительные люди неизвестно как появились однажды на Солнечной поляне, в самом центре Колдовского лесного мира. А потом случилось и вовсе страшное – в лесу начались порубки…

Рассказывали и о том, что живет здесь не то ведьма, не то могущественная волшебница, конечно, пытались добраться и до нее. Временами местные газеты подливали масла в огонь и будоражили общественность историями об инопланетянах, поселившихся в лесу, о пришельцах из других миров. Городской этнографический музей каждый год лихорадочно организовывал экспедиции, которые так же лихорадочно каждый раз откладывались: то не хватало денег, то в последний момент исчезало куда-то казенное снаряжение, то находилась еще какая-нибудь причина. Чаще всего попросту всплывали дела поважнее. Поэтому в очередной раз (в который уже!) лес оказывался неисследованным, неучтенным и не нанесенным на карту. В летописях и исторических документах он также почему-то не упоминался.

На карте Ленинградской области, в самом ее центре, если как следует приглядеться, и сегодня еще можно заметить белое пятнышко неисследованной территории. Это он и есть – Колдовской лес!

Правда, в последнее время все упорнее ходят слухи о том, что никакого Колдовского леса на самом деле нет. А есть лишь неистощимая народная фантазия и досужие домыслы. И сверх того – страстное желание, чтобы лес все-таки был. Так бы, наверное, все оно однажды и кончилось, исчез бы, наконец, Колдовской лес навсегда, заполнилось бы чем-нибудь несущественным белое пятно на карте области. А потом исчез бы лес и из памяти людей, если бы вдруг не произошло неприятности с фотографом одной из местных газет… А дело было так. Однажды в середине зимы уехал этот фотограф на съемку некоего объекта и пропал. Куда он уехал и зачем – не знали, командировки никто ему не выдавал – художественная фотография дело тихое, индивидуальное. Следовательно, и искать фотографа, когда всполошились, было негде.

Через два месяца фотограф наконец явился – обмороженный, испуганный, осунувшийся и изголодавший. И притом поседевший. На вопросы сотрудников о том, где он был и что с ним произошло, отмалчивался или что-то мычал. Только замечено было, что как-то не стал он с тех пор переносить не только леса, но даже и деревянных конструкций вообще: с дачи, где он прежде жил с семьей, съехал и перебрался в каменный дом, откуда предварительно вынес всю деревянную мебель: столы, табуретки, шкафы и кровати, заменил ее синтетической, а все полы в квартире устлал линолеумом. Рехнулся, словом. А потом и вовсе пропал. Поговаривали, что кинулся он в столицу за длинным рублем. Тогда же выяснилось, что вместе с фотографом интересовались лесом и иностранцы. Поехали туда на двух автобусах и заблудились где-то, как дети, фотографа потеряв. Через неделю они, однако, вернулись – небритые, голодные и злые, как черти. Ничего не нашли – ни Колдовского леса, ни его таинственных обитателей. Ни шиша. Рассказали, что заплутали по дороге в каком-то зимнем обыкновенном лесу, и он им, иностранцам, не понравился! И, казалось бы, история леса на этом застопорилась. Постепенно свыклись люди с чудом, как свыкаются они со всем на свете. Мол, стоит там какой-то лес, ну и пусть себе стоит. Да и лес с ним! (Расхожее местное выражение.) В споре между вечным народным любопытством и вечным ленивым народным нелюбопытством победило оно, последнее. Ну а на самом-то деле события в Колдовском лесу разворачивались в то время вот как…

Глава первая. УГРОЗА

"…вночали всего были одне камни. Потом одне камни привратились в деревья и воды. Другии камни стали звездами. Третти камни привратились в Людей. А четвертые камни сделаллись Духами…"

На краю Колдовского леса расположилось живописное болото, заросшее осокой и камышом, с кочками, упавшей Березой, комарами и всем прочим, что встречается на болоте. На Березе сидели двое: странные, неожиданные, фантастические существа.

– …а сам такой черный-черный. И такой прямо страшный. Днем еще ничего, а ночью ужас! – негромко рассказывал один, с плоской головой и грустными зелеными глазами, телом худой до такой степени, что аж просвечивает – словно на крестовину кинули сушиться сеть с застрявшими в ней желтыми осенними листьями.

– Ужас, говоришь? – тихо спрашивал другой, чудной не менее первого, с огромной лысой головой и большими немигающими глазами, телом плотный, весь какой-то надутый, темный, будто резиновый.

– Ох и ужас!

– И сильно страшный?

– Ох, страшный!

Они помолчали. Подумали каждый о своем.

– Главное – он землю ест! – громко, для того чтобы окончательно поразить воображение собеседника, наконец сказал первый, через которого видно.

– Ну? Землю? Землю – это ты крепко загнул, Листик. Такого даже у нас в Колдовском лесу не бывает! – ответил ему на это второй, плотный и темный – будто резиновый.

– Сам видел! Не веришь? Вот так ест… – И первый, названный Листиком, широко загреб рукой в воздухе, как бы стараясь ухватить огромный воздушный пузырь. – Да еще вот так. Ест – не наестся!