Павел Шумилов - Одинокий дракон. Последний повелитель

— Ой, мастер Дракон, ой не надо, что вы делаете!

Ага, утирается! Интересно, что лучше, сэр Дракон или мастер Дракон.

— Зачем же ты с ними поехала?

— А они не знали, что меня ведьмой обвинят. Тогда даже церкачи ещё не хотели меня убивать. Сэр Деттервиль хотел меня в жёны взять, а земли бы они между собой поделили. Но сержант и солдаты и этого не знали. Они меня леди Тэрибл называли, честь отдавали — смешно было. Для меня белую лошадь привели. Отдельную палатку ставили. И все вдесятером в мужья набивались. Даже женатые.

— И сержант?

— Сержант удочерить предлагал. Так и говорил: «Леди Тэрибл, давайте я вас удочерю. Если только моя грымза возражать не будет». И так до самого Литмунда. Впереди знаменосец, за ним я на белой лошади, а за мной — десять человек. Все в полном вооружении, весёлые, оружие на солнце блестит. Крестьяне кланяются, солдаты честь отдают. Знаменосец как крикнет: «Дорогу леди Тэрибл!» — все дорогу уступают.

— А потом ты отказала сэру Деттервилю?

— Они меня и не спрашивали. Церкачи объявили бы мужем и женой, сэр Блудвил и леди Блудвил — свидетели. Только оказалось, что по закону мои земли делить нельзя, пока кто–нибудь из Тэриблов жив. Это церкач в архивах откопал. Мараит, или как–то так называется.

Майорат? Вроде бы, это французское изобретение. И более позднее. Ну вот, третий браслет — на левой лодыжке разваливается на две половинки. Напильник — ни к чёрту. Был напильник, нет напильника.

— Может последний на завтра отложим?

Отбирает у меня орудие производства, скрючивается — коленки выше головы — и сосредоточенно пилюкает.

— Отдай напильник и рассказывай дальше.

Отдаёт и изучает свои трудовые мозоли. Я — тоже. Назовите мне хоть одну сказку, в которой дракон натирал мозоли напильником. Вздыхаю и принимаюсь за работу.

— Сэр Блудвил не хотел, чтоб меня убивали, но магистр настоял. Он сказал, что у сына сэра Блудвила нет патента на грамотность. А сэр Блудвил сказал, что его сыну не нужен патент, пока ему десять лет не исполнилось. Тогда магистр сказал, что сейчас не исполнилось, но годы идут. И сэр Блудвил сдался.

— Подожди, расскажи подробней, что за патент?

— Ну, если ты читать умеешь, у тебя должен быть патент. Их церкачи выдают.

— Всем выдают?

— Всем, у кого денег хватит. Патент сто золотых стоит.

— А если кто умеет читать, а патента нет?

— Поймают с книгой — глаза выколют. За то, что читал без патента, глаза выколют, а за то, что умеешь читать, патент дадут. Раньше ещё клеймо на лоб ставили, но теперь не ставят, так отпускают.

Плохо я историю помню. Костры из книг — помню, жгли. А чтоб грамотеев ослепляли — не помню. Век живи, век учись. Только с патентом. Божий суд калёным железом — помню. Испытание ведьм на плавучесть — помню. А Божий суд дождём — как в первый раз услышал. Наверно, местная достопримечательность.

— Расскажи, как суд проходил.

— Я сначала даже не поняла, что они меня судят. Меня даже не допрашивали. Сначала ведь должны допросить, чтоб ведьма созналась, а магистр просто позвал ещё двух церкачей. Они сели за стол, а меня перед собой поставили. А сзади встали два солдата, сэр Блудвил и сэр Деттервиль. Магистр стал диктовать, а второй церкач записывал. Что девица — представляешь, они даже отказались меня леди Тэрибл называть! Мол, пока в наследных правах не утвердили, я никто.

— Это как раз понятно. Одно дело судить простолюдинку, другое — леди.

— Не перебивай. Я, такая–то девица, обличена в колдовстве, но вину свою отрицаю. Поэтому назначается Божий суд. Срок Божьего суда виноватая пожелала отсчитывать с завтрашнего дня. Представляешь, я им и слова сказать не успела!

— Ты не успела? Не представляю!

— Да ну тебя! Отвели в темницу, отобрали штаны, куртку, дали этот балахон. У меня в куртке ножик спрятан был. Они как его нашли, позвали кузнеца и заковали в кандалы. Но кормили хорошо. Картофельный суп, а в нём мясо. Два раза в день. А на восьмой день дождь пошёл.

— Кого заковали? Кузнеца?

— Тебе бы только шутить. А знаешь, какой ножик был! Как кинжал! Ой!

Ой — это потому, что напильник сорвался и пилюкнул ей по ноге.

— А почему тебя так рано сжечь хотели? Полагается ведь за два часа до заката.

— Не знаю. Так магистр приказал. И гонцов по деревням не посылали. Обычно посылают. Поэтому и ждут до вечера, чтоб народ собраться успел.

Выходит, процесс шёл с нарушением процессуальных норм. Даже по их законам. Почему они так торопились?

— А ты хотела бы получить назад свои земли?

— Не знаю. Но магистра я точно убью! Он… Для него люди — как дрова. Нужны дрова — от дождя укрывает. А потом в печку кинул — и забыл. Как и не было.

— Ты не обманываешь, что он за тебя срок назначил?

— Что я, совсем глупая? Дождя ведь четыре дня не было. Я бы дождалась дождя, и со следующего дня…

— Тогда, может, не всё потеряно. Подумать надо.

— Ты поможешь мне магистра убить?

— Тебе сколько лет?

— Четырнадцать.

Последний браслет наконец разваливается на две половинки. Женщины, конечно, любят приуменьшать возраст, но ей–то зачем?

— Посмотри мне в глаза.

— Ну… через два месяца будет.

Кто сказал, что акселерацию изобрели в двадцатом веке?

— И в кого ты такая кровожадная?

— В дедушку, — стягивает с напильника рукоятку, взвешивает на ладошке и с разворота запускает в столб.

Смотрю на столб — напильник торчит под прямым углом, а до столба больше десяти метров. Смотрю на неё. Сосредоточенно зализывает на ладошке сорванную мозоль. Всё понял, чешуйчатый? Скоро эта амазонка будет выгуливать тебя на поводке.

— Мастер Дракон, а когда драконы ужинают?

Началось! Боже, за что мне такое наказание? Ну почему я не отнёс её к Титу Болтуну?

— Ты умеешь разводить огонь?

— У меня огнива нет.

Мясо добыл я. Молоденького лося. Соль есть. Каменная. Я её лизал, но Лире об этом говорить не буду. Пусть думает на лосей. Ведро взял из мастерской. Ручей — вот он. Костёр сложила Лира. Остаётся найти коробок спичек. Или зажигалку. Или сварочный пистолет. На худой конец сошёл бы папуас из Австралии. Сижу, думаю, задумчиво обгрызаю берёзовое полешко.

— Я думала, ты сейчас огнём дунешь, и всё.

— Индюк тоже думал, да в суп попал…

— А кто такой сэр Индюк?

— Сэр Индюк очень похож на сэра Петуха, но вкуснее и супа из него больше получается.

— Я есть хочу, а тебе только бы посмеяться.

— Будем добывать огонь трением. Нужна верёвка.

Недоверчиво смотрит на меня, потом поворачивается спиной, задирает платье и сматывает с талии кожаный ремешок.