Роджер Желязны - Миры Роджера Желязны. Том 17

Мак опомнился от шока и смог вымучить из себя несколько слов. Обычно такой бойкий, теперь он мучительно заикался.

— А-а… До-добрый день. Рад по-познакомиться с в-вами.

— Неужели вас смутил мой несколько необычный способ появления?

— Ах нет, что вы, нисколько, — пролепетал Мак. Хотя его мозг разморозился еще не в достаточной мере и работал со сбоями, Мак уже смекнул, что с такого рода незнакомцем надо быть предельно вежливым. — Появляйтесь как желаете, я не в претензии. Дело хозяйское…

— Мне пришлось ограничиться помпезным появлением второй категории — ваша лаборатория тесновата для помпезного появления первой категории, мог бы и весь дом развалиться, потому что первая категория сопровождается взрывами фейерверков и бочек с порохом, зато и рекомендует меня сразу с наилучшей стороны — первоклассная визитная карточка! Надеюсь, и малое помпезное появление в достаточной степени убедило вас, что я действительно бес по имени Мефистофель, повелитель демонов, и прибыл сюда из Потустороннего мира, дабы сделать вам одно заманчивое предложение.

Мак к этому моменту уже взял себя в руки — полная превратностей жизнь искателя приключений научила его не бояться неожиданных поворотов судьбы. Разумеется, трудно сохранять хладнокровие в присутствии дьявола — даже если твои приятели сущие черти. С другой стороны, эпоха была такая, что чудес ждали в любой момент: о проделках ведьм судачили на всех углах, а священники твердили, что демоны так и шныряют вокруг каждого человека. Так что Мак был отчасти готов к рандеву с нечистой силой.

— Итак, доктор Фауст, — прогремел Мефистофель, — прошу вас выслушать мои предложения.

Мак, разумеется, уже сообразил, что великий Мефистофель серьезно оплошал и принял его, молодого неуча с замашками мошенника и разбойника, за многоученого и пожилого доктора Фауста. Выходит, даже бесы могут совершать глупейшие и очевидные промашки!

Но он не спешил поправить Мефистофеля. Во-первых, открыть демону глаза может оказаться бестактным и небезопасным делом — после того как Мефистофель предпринял все эти хлопоты с малым помпезным появлением, он, верно, здорово осерчает, узнав о своей ошибке. Во-вторых, надо было поглядеть, нельзя ли извлечь какой-либо выгоды из этого недоразумения.

— С удовольствием выслушаю ваше предложение, — сказал Мак. — Пожалуйста, присаживайтесь, вот раскладной стул, он достаточно прочен, если вы не прожжете его насквозь. Расскажите, с чем пожаловали.

— Благодарю за любезный прием, — промолвил Мефистофель, быстрым движением откинул фалды фрака и сел. При этом стоявшая на столе погашенная сальная свеча в дубовой плошке вспыхнула от близости существа из Преисподней; за ней загорелись сами по себе еще несколько свечей. Теперь, когда лицо Мефистофеля было освещено так, как ему хотелось, и на нем заиграли длинные зловещие тени, он стал излагать свои предложения:

— Как бы вам понравилось — для начала, лишь для начала! — получить в свое владение сокровища огромные и неисчислимые, о которых никто и мечтать не смел с тех пор, как великий римский полководец Фабий Максим Кунктатор разграбил сказочно богатый Карфаген? Пусть это будут шкатулки с золотом чистейшей пробы, столь высокой, какой не добивались ни на одном земном монетном дворе. И вдобавок лари, набитые драгоценными камнями: жемчугом величиной с яйцо, алмазами размером с гранат, да еще изумруды, которые ни в какие лари не поместятся, ибо на каждом изумруде можно сервировать трапезу на шестерых! Ну и нитка из десяти искусно подобранных пламенеющих рубинов размером с лошадиное яблоко! И еще многое, многое можете вы получить, ценность и блеск чего не в силах описать даже дьявольски подвешенный язык и что лучше предоставить дорисовать вашему собственному воображению…

— О, я улавливаю, что вы имеете в виду, — ответил Мак. — Заманчивое предложение, что и говорить! Было бы наглостью с моей стороны просить вас уточнить количество ларей с драгоценными камнями и шкатулок с золотом. Даже один ларь и одна шкатулка были бы восхитительным подарком.

— Это не подарки, — возразил Мефистофель. — Это плата за некоторую услугу, которую я прошу мне оказать, и еще кое за что.

— Вот именно это «кое-что еще» меня очень тревожит, потому что требует уточнения, — сказал Мак. — Поймите, я не хочу обидеть вас неуместным вопросом, однако же…

— Я не обижаюсь. Мне крайне приятно говорить с вами без обиняков, откровенно. Но, поверьте, Фауст, тут нет подвоха. Подумайте сами, могли ли темные силы пойти на такие издержки, отрядить меня к вам и взять на себя хлопоты по проведению малого помпезного появления — и все с одной целью: подшутить над вами! Вашу доверчивость можно было бы проверить более быстрым и дешевым способом.

— Это самое… не поймите меня неправильно… Ваши посулы очень даже заманчивы, но как насчет прочего? То есть я про то, что капитальцем приятственнее наслаждаться на парочку.

— Что до этого, — воскликнул Мефистофель, и глаза демона похотливо зажглись, как только в его уме мелькнула мысль о женском поле, — мы всенепременно представим вам компаньоночку, а еще лучше двух, причем писаных красавиц — таких, что свет еще не видел и ни один холостяк не осмелился представить в самых сладостных снах. У нас имеется широкий ассортимент девиц, и каждая достойна царского ложа. Фигуры на любой вкус, цвет кожи по выбору, прически — какие возжелаются клиенту. На вид эти красавицы — целомудренные скромницы, а на деле — настоящие львицы в постели, превзошедшие науку любви. Кожа — шелк: в холод греет, в жару студит и круглый год горячит мужскую кровь. Имеются в наличии интеллектуалки, способные развлечь вас, любезный Фауст, подлинно содержательной беседой; а также дурочки и кошечки, с которыми можно быть просто самцом или, если угодно, сюсюкать и ребячиться; наконец, есть и такие, которых роль одна, и не из худших, — подать борщ, вовремя и непростывшим. И эти куколки славны бесценнейшим качеством, ненаходимым в прочих бабах: помимо вас они любят лишь одно — вкушать дремотный покой в прохладной комнате по соседству с вашей, пока они вам не занадобятся — тогда они тут как тут, без слова возражения! Вызвал из прохладной комнаты, попользовался и вернул на место без страха, что тебе наставят рога в промежутке. Разве не мечта? А сверх того, что они сами бездонные колодцы чувственности, у наших красоток имеются подружки, сестрички, мамаши, из коих многие еще в соку, и из этих ключей также можно утолять жажду, ибо вся эта сисястая рать слаба на передок.

— Чудесно, чудесно, — только и мог промолвить Мак. — Я просто в восторге от того, с какой легкостью и ловкостью вы разрешили исконное мужское затруднение.