Кулл беглец из Атлантиды - Роберт Ирвин Говард

Другой бросил быстрый взгляд на своего друга, чтобы проникнуть в самые сокровенные мысли; он не всегда был уверен в своем друге.

“И тогда ты жаждешь крови”, - вмешался мужчина постарше. “Ам-ра, заканчивай свои подшучивания и нарежь нам еды”.

Начала опускаться ночь; звезды погасли. Над затененной холмистой местностью пронесся сумеречный ветер. Вдали внезапно взревел тигр. Гор-на сделал инстинктивное движение к копью с кремневым наконечником, которое лежало рядом с ним. Кулл повернул голову, и странный огонек блеснул в его холодных серых глазах.

“Полосатые братья охотятся сегодня ночью”, - сказал он.

“Они поклоняются восходящей луне”. Ам-ра указал на восток, где становилось заметным красное сияние.

“Почему?” - спросил Кулл. “Луна открывает их добыче и врагам”.

“Однажды, много сотен лет назад”, - сказал Гор-на, - "королевский тигр, преследуемый охотниками, обратился к женщине на луне, и она сбросила его с лианы, по которой он взобрался в безопасное место и много лет жил на Луне. С тех пор весь полосатый народ поклоняется Луне”.

“Я в это не верю”, - прямо сказал Кулл. “Почему полосатый народ должен поклоняться Луне за то, что она помогла одному из их расы, который умер так давно?" Многие тигры карабкались по утесу Смерти и спасались от охотников, но они не поклоняются этому утесу. Откуда им знать, что произошло так давно?”

Лоб Гор-на омрачился. “Тебе не подобает, Кулл, глумиться над старшими или глумиться над легендами твоего усыновленного народа. Эта история должна быть правдой, потому что она передавалась из поколения в поколение дольше, чем люди помнят. То, что всегда было, всегда должно быть ”.

“Я в это не верю”, - сказал Кулл. “Эти горы были всегда, но однажды они рухнут и исчезнут. Однажды море зальет эти холмы–”

“Хватит этого богохульства!” - воскликнул Гор-на со страстью, которая была почти гневом. “Кулл, мы близкие друзья, и я терпимо отношусь к тебе из-за твоей молодости, но ты должен научиться одной вещи – уважению к традициям. Ты издеваешься над обычаями и способами нашего народа – ты, кого этот народ спас из дикой местности и дал дом и племя ”.

“Я был безволосой обезьяной, бродившей по лесам”, - признался Кулл откровенно и без стыда. “Я не мог говорить на языке людей, и моими единственными друзьями были тигры и волки. Я не знаю, кем был мой народ, или какой крови я–”

“Это не имеет значения”, - вмешался Гор-на. “Несмотря на то, что ты похож на одного из того разбойничьего племени, которое жило в Долине Тигра и которое погибло во время Великого потопа, это мало что значит. Ты доказал, что ты доблестный воин и могучий охотник–”

“Где ты найдешь юношу, равного ему в метании копья или в борьбе?” - вмешался Ам-ра, его глаза загорелись.

“Совершенно верно”, - сказал Гор-на. “Он - заслуга племени Морских гор, но при всем этом он должен контролировать свой язык и научиться почитать святыни прошлого и настоящего”.

“Я не насмехаюсь”, - сказал Кулл без злобы, - “но я знаю, что многое из того, что говорят жрецы, является ложью, потому что я бегал с тиграми и знаю диких зверей лучше, чем жрецы. Животные – это не боги и не демоны, а по-своему люди, лишенные похоти и алчности человека...”

“Еще одно богохульство!” - сердито воскликнул Гор-на. “Человек - самое могущественное творение Валки”.

Ам-ра вмешался, чтобы сменить тему. “Я слышал, как рано утром на побережье бьют барабаны. На море идет война. Валузия сражается с лемурийскими пиратами”.

“Не повезло обоим”, - проворчал Гор-на.

Глаза Кулла снова сверкнули. “Валузия! Волшебная страна! Когда-нибудь я увижу великий Город Чудес”.

“День, когда ты творишь зло”, - прорычал Гор-на.

“Ты будешь закован в цепи, над тобой нависнет обреченность на пытки и смерть. Ни один человек нашей расы не видит Великий Город иначе, как рабом”.

“Ей не повезло”, - пробормотал Ам-ра.

“Черная удача и красный рок!” - воскликнул Гор-на, потрясая кулаком в сторону востока. “За каждую каплю пролитой крови атлантов, за каждого раба, трудящегося на их проклятых галерах, пусть черная зараза падет на Валузию и все Семь Империй!”

Ам-ра, воспламененный, ловко вскочил на ноги и повторил часть проклятия; Кулл отрезал себе еще кусок вареного мяса.

“Я сражался с валузийцами, - сказал он, - и они были храбро одеты, но их было нетрудно убить. И у них не было злых черт лица”.

“Ты сражался со слабой охраной ее северного побережья”, проворчал Гор-на, “или с экипажами выброшенных на берег торговых судов. Подождите, пока вы не столкнетесь лицом к лицу с атакой Черных эскадронов или Великой Армии, как это сделал я. Хай! Тогда можно напиться крови! С Гандаро Копьеносцем я разорял валузийские побережья, когда был моложе тебя, Кулл. Да, мы пронесли факел и меч вглубь империи. Нас было пятьсот человек из всех прибрежных племен Атлантиды. Четверо из нас вернулись! За пределами деревни Ястребов, которую мы сожгли и разграбили, фургон Черного Эскадрона разбил нас! Хай, там копья напились , а мечи утолили жажду! Мы убивали, и они убивали, но когда гром битвы стих, четверо из нас сбежали с поля боя, и все мы были тяжело ранены.”

“Аскаланте говорит мне, ” продолжал Кулл, “ что стены Хрустального города в десять раз выше роста высокого мужчины; что блеск золота и серебра ослепил бы глаза, а женщины, которые толпятся на улицах или высовываются из окон, одеты в странные, гладкие одежды, которые шуршат и переливаются”.

“Аскаланте должен знать”, мрачно сказал Гор-на, “поскольку он был рабом среди них так долго, что забыл свое доброе атлантийское имя и должен отказаться от валузийского имени, которое они ему дали”.

“Он сбежал”, - прокомментировал Ам-ра.

“Да, но на каждого раба, вырвавшегося из когтей Семи Империй, приходится семеро, которые гниют в подземельях и умирают каждый день – ибо атланту не предназначалось оставаться рабом”.

“Мы были врагами Семи Империй с незапамятных времен”, - размышлял Ам-ра.

“И будет до тех пор, пока мир не рухнет”, - сказал Гор-на с диким удовлетворением. “Ибо Атлантида, слава Валке, враг всех людей”.

Ам-ра поднялся, взял свое копье и приготовился стоять на страже. Двое других легли на траву и уснули. О чем