Дэйв Дункан - Красно-розовый город

Джерри снова поперхнулся и признался:

– Да, пытался.

Отражение сердито кивнуло.

– А почему ты так измордовал Карло? За то, что он сделал с Киллером?

Джерри поколебался.

– Месть! Он чуть не отдал меня демонам.

Отражение снова кивнуло, на этот раз с удовлетворенным видом.

– Ты был когда-нибудь близок с мужчиной?

– Нет! Меня воспитали… я привык… я не могу… – Он выдохся и смолк, снова уставившись в стол.

– Но ты дал слово Киллеру. Ты намерен сдержать его? И как ты себя чувствуешь в этой связи?

Джерри скривился.

– Сдержу. Надеюсь, меня не стошнит.

Отражение засмеялось – смехом Ариадны.

– Не зарекайся. Лучше позволь мне уладить это. Тем более что, как тебе известно, это не в первый раз. Завтра на закате, так ты ему обещал?

Джерри снова вспыхнул, уставившись на ноги.

– Но…

– Твоя верность слову делает тебе честь, – заявил Оракул, откровенно наслаждаясь. – Но поверь, я смогу ублажить Киллера куда лучше, чем ты.

Джерри вдруг рассмеялся.

– Спасибо, – повторил он с явным облегчением.

На этом шутки кончились. Оракул повернулся к Ариадне, и та съежилась в ожидании чего-то страшного.

– Почему ты похитила Лейси у Грэма и Мейзи? – с невинным видом спросило отражение.

Ну, на этот вопрос ответить легко – потому что она любила дочь. Она открыла рот – и не смогла произнести ни звука.

Совсем ничего? Но это же правда, разве нет? Лейси – ее дочь. Она любит Лейси, но даже этого не может сказать. Молчание затягивалось, и Джерри, наверное, ждал, но она не могла взглянуть даже на зеркало, не то что на него. И не могла выдавить из себя ни звука. Должно быть, это искусство – говорить с Оракулом, знать, где она – истина, ибо что бы она ни хотела произнести, у нее не выходило ничего.

Отражение вздохнуло.

– Ладно, к этому мы можем вернуться и позже. Ты была алкоголичкой?

– Да.

– И сейчас?

Нет.

– Да.

Почему она ответила так?

– Ты хорошая мать?

– Когда я не пьяна, – ей не стоило говорить этого…

– Смотри на меня! – приказало отражение и начало меняться. Теперь на нем было голубое платье. Она помнила это платье – два года назад. И отражение росло, увеличивалось, становясь больше Минотавра – целых десять футов. И оно гневно смотрело на нее сверху вниз.

– СКОЛЬКО РАЗ Я ТЕБЕ ГОВОРИЛА НЕ МЕШАТЬ МАТЕРИ, КОГДА ОНА РЕПЕТИРУЕТ!

Господи! Это такой ее видела Лейси?

И тут же изображение снова сделалось маленьким и обнаженным – и она нашла в себе силы спорить:

– Многие родители строги со своими детьми. Я не думаю, что это честно.

– Так честно или нет?

– Да.

– Ну? – произнесло отражение. – Немного усилий, и мы докапываемся до истины. А теперь скажи Джерри, что ты увидела, когда Минотавр ворвался в коттедж.

Боже! И все же она смогла относительно внятно, изложить историю про Грэма в том, другом домике – Грэма пьяного, рогатого и в ковбойской шляпе.

Джерри сочувственно взял ее за руку, но она даже не посмотрела на него.

– Значит, Минотавр напомнил тебе твоего бывшего мужа? – ехидно спросило отражение. – Почему ты стреляла в его гениталии?

– Это самое уязвимое место у мужчины, у самца, – ответила она. – Даже если серебряные пули и не пробили бы шкуру, они бы причинили ему боль. И это сработало, черт подери!

Отражение улыбнулось.

– Ты была хорошей женой адвоката. Ты дала правдивые ответы, но не до конца ответила на поставленный вопрос. Ладно, ответь на другой: опиши Мейзи Гиллис.

Она попробовала, и это оказалось не так трудно. Дни, проведенные с ней в темнице, помогли ей узнать Мейзи как славную девочку, не слишком далекую, но, несомненно, добрую.

– Она любит детей? – продолжало допытываться изображение.

– Да! – быстро ответила Ариадна. – И Лейси любит ее, я должна признать.

– Здесь тебе бы пришлось признать это, хочешь ты этого или нет. Так кто из вас двоих лучшая мать – добрая девочка, которую любят и которой помогает муж, или одинокая алкоголичка?

Выбор был невелик – всего два имени, и свое она произнести не смогла.

– Мейзи. Но…

– Что?

– Но я сомневаюсь в том, что Грэм – хороший отец!

– Ага! – торжествующе произнесло отражение. – Вот как раз вернемся к первому вопросу. Так почему ты украла у него Лейси?

Она разозлилась, заметив, что плачет так же, как только что плакал Джерри. Она вытерла глаза и сделала несколько глубоких вдохов-выдохов.

– Чтобы она не досталась ему.

Теперь она и сама поняла это.

– А почему ты нападала на Минотавра именно таким образом?

– Потому, что он напомнил мне Грэма! – выкрикнула она. – Из-за той ночи, когда он изнасиловал меня! Потому, что мне хотелось сделать ему больно! Я его ненавижу! – Она могла продолжать и дальше, но вот она была – истина. Она не раскаивалась.

Джерри обнял ее за плечи.

– Ариадна, – произнесло ее отражение, – ты можешь остаться в Мере, если хочешь. Здесь ты никогда не состаришься, не умрешь и не заболеешь. Как ты могла бы уже заметить, нездоровая тяга к спиртному тебе здесь не угрожает.

Если ты не захочешь остаться здесь, ты будешь возвращена в свою машину в то мгновение, когда сворачивала в Надежду, Северная Дакота, словно ничего и не происходило.

Значит, вот оно.

– Но я сказала правду: я все еще алкоголичка; – грустно сказала она. – Что со мной будет?

Отражение молчало, и Джерри пробормотал:

– На такие вопросы он не отвечает.

– А что Грэм и остальные?

Отражение, казалось, колебалось.

– Твое решение влияет на твой поток реальности. Их решения – не влияют.

А твое решение не влияет на их потоки.

Ариадна попыталась сказать, что хочет вернуться домой, и промолчала.

Она попыталась сказать, что хочет остаться – тоже безуспешно. Выходит, она сама не знает, чего хочет… Она в отчаянии покосилась на Джерри.

– Сколько времени у меня на размышление? – спросила она.

– Сколько хочешь, но ты не можешь покинуть Меру, пока не примешь решение. Я помню случаи, когда люди оставались здесь на пару дней.

– А я могу остаться и передумать потом?

– Да, – отозвалось зеркало ее голосом. – Но после этого тебе никогда уже не удастся вернуться в Меру, а пожив в Мере, ты нигде уже не будешь счастлива – и демоны наверняка одолеют тебя.

Она откинула голову и в упор посмотрела на зеркало.

– Это что, намек? – спросила она – и не получила ответа. Она попыталась поэкспериментировать с предположениями – то, что, судя по всему, делал Джерри. – Моим демоном было фортепиано. – Верно! – Я надеялась… – Нет, если честно, она не надеялась всерьез возобновить концертную карьеру. – Мне уже слишком поздно было рассчитывать на успешную карьеру музыканта. – Снова верно! Так кто же она, алкоголичка, не имеющая никаких шансов на успех, на долгие овации, на гастроли по кругу: Париж – Москва – Лондон?