Олеся Андреева - Люди без Планеты

Тут-то мне стало совсем не по себе. Возродившаяся было надежда, сдержанно замерла в груди. Нехорошее предчувствие вышло на первый план. Отведенные нам роли в большой игре, где нам предстоит проявить наше упорство, не давали никаких гарантий на жизнь. А эти… 'олимпийцы' будут сидеть, и наблюдать за нашими 'барахтаниями', делая ставки.

— Ты можешь именно так это воспринимать. — Обратился ко мне 'олимпиец'. — А, можешь, вспомнить, что вся жизнь состоит из испытаний. Мы должны быть уверенны в вас, в усвоенных вами уроках. Иначе, какой нам смысл пускать старую кровь на новое поле? — Он развел руками, не выпуская ладошку Маши. — Этот случай беспрецедентный. Мы просто подумали, возможно, из старых ошибок получиться нечто новое и более совершенное. К сожалению, ни одна наша попытка довести дело действительно до ума не увенчалась необходимым нам успехом. Ну, да ладно, вернемся к сути. — Глаза его засияли. — Во-первых, существует третья планета, готовая к эксплуатации. На нее вы можете попасть через один из тех порталов, через которые вы попали на Римпву. А во-вторых, главная проверка — этот тест на вашу хваленую человечность. Ведь тут ваши соотечественники. — Он обвел взглядом коридор, указывая на двери, за которыми стояли тысячи 'гробов'. — Нет, не обязательно вообще кого-то спасать, так можете просто пройтись, осмотреться. Тест не на жалость к этим бедняжкам, а на понимание одного из вас. Уверен, вы найдете здесь знакомые лица. — Он посмотрел на меня. Я и не поняла, о чем он говорил. Зато Настя и Сергей сразу же ухватили суть. — В принципе, как любили говаривать на Земле, все возможно. При определенном стечении обстоятельств, с изрядной долей везения и упорства вы можете попасть в новый, чистый, прекрасный, незапятнанный ничьей деятельностью девственный мир. Чтобы вы не были отягощены, я на время заберу у вас малышку и пса.

— Не смейте! — Сергей очнулся, кинулся было к 'олимпийцу'. Стоном прозвучала его просьба. — Не забирайте мою дочь!

У меня ком в горле стал. Звучало, как прощание, вынужденное и больное. Слегка сжав локоть Сергея, мне хотелось, чтобы он чувствовал нашу поддержку.

— Вы же не можете нас разделить совсем. Это же не навсегда? — Настя поставила ударение на последнее слово, но как-то совсем неуверенно.

'Олимпиец' покачал головой, глянул на ребенка с улыбкой.

— Ели вы хотите, чтобы они были в полной безопасности, то лучше пусть остаются со мной. — Он вдруг показался мне таким сопереживающим. Но в следующее мгновение, я уже не смогла удержать это ощущение. — Двое из вас сейчас временно лишились близких. Но кое-кто из вас может найти тех, кого искал. Но неуверен в том, что они будут способны к реабилитации.

— Вы имеете в виду мою семью? — Глухо пролепетала я.

— Не забывайте про время. Его не так много, как может показаться.

Он исчез вместе с Машей и Джеком, не ответив на главный вопрос, забрав нечто дорогое у двоих и подарив не менее ценное мне — надежду. На месте 'олимпийца' появились прозрачные песочные часы, верхняя часть которых была заполнена. Но тонкий ручеек сверкающего времени стекал неумолимо.

Сергей и Настя пристально на меня уставились. В их взглядах я прочитала все, и понимание, и упрек, и даже решительное желание вывести меня отсюда под белы руки насильно. Неприветливые и неприятные коридоры давили на нас. Здесь и минуты более находиться не хотелось. Моя же причина не оставляла мне другого выбора, в отличие от остальных. Настя с Сергеем смотрели друг на друга, и их молчаливое совещание показалось мне вечностью.

— А если нас поймают? — Сомневалась Настя.

Я все понимала. И то, что если нас туту поймают, то уже никто не появится и вытащит нас сказочным образом. Никто и не мог появиться, Ариадна мертва, Руслан, возможно, уже и не помнит о нас, а Саж не знает, где мы находимся. Но моя семья может быть здесь! Какие могут быть оправдания?

— Я должна убедиться, что их здесь нет! — Взмолилась я.

— А если они здесь? — Прошептал Сергей, смотря мне прямо в глаза. Я пыталась справиться с сердцем, у которого будь голос, оглушило бы своим плачем. Сергей пытался привести весомые аргументы. — Их тут тысячи, мы не успеем всех проверить.

— И что мы будем делать, если найдем их? — Добавила Настя. — Прости, но я не думаю, что кто-либо из этих людей выживет без всей этой системы. Они вряд ли протянут без поддержки жизнеобеспечения.

Я молчала. Они правы со своей стороны. Им есть о ком заботиться и о ком переживать. Они правы для себя. Я это прекрасно понимала. Но и я для себя была права. Если 'олимпиец' меня сюда притащил, значит, моя семья здесь. Поэтому, у меня выбора не было, а время пока еще было. Я решительно шагнула в хранилище.

— Идите. — Голос мой дрогнул. — Идите, Маша с Джеком ждут вас. Я позже к вам присоединюсь.

Звучало фальшиво.

Открыв дверь, я вошла внутрь. Запах медикаментов едва не сбил меня с ног. Почувствовав неслышимые шаги друзей, я едва не расплакалось. Слово 'благодарность' не выражало всю волну эмоций, что во мне поднялась. Это была не просто поддержка с их стороны, это был настоящий подвиг.

Одной мне было бы куда страшнее. Да и не уверена я, смогла бы уйти, если бы нашла свою маму в этом ужасном состоянии.

Каждая капсула была отмечена номером. На каждой — экран, отображающий лица лежащих внутри и основные показатели. Эти длинные ряды внушали безнадежность. У каждого из этих людей когда-то была своя жизнь, наполненная своим смыслом, целями и надеждами. Смерть еще можно как-то принять, это закономерно. Но подобное прерывание жизни не просто ужасало, вводило в ступор своей жестокой расчетливостью.

Я внимательно вглядывалась в каждое лицо. Иногда, чтобы понять, мужчина или женщина этот изможденный организм, уходили минуты. Но мне пришлось ускориться, стоило кинуть взгляд на иллюзорные часы над нашими головами. Песок бежал в них очень энергично и натурально. Только тут я и поняла, что Сергей и Настя ничем не могли мне помочь. Я и сама с трудом узнала бы в этих тощих лицах черты самых близких мне людей. Что могли сделать они? Может, это было сугубо мое дело? Теперь и они, наверняка, были уверены в этом, но все равно не спешили уходить, служа скорее другой цели, они стояли на карауле, в разных концах длинного помещения.

Все лица слились у меня в одну синюшную маску, поэтому маму я узнала не сразу. Я даже прошла мимо, но мне пришлось вернуться к этому тощему телу, закрыв рот рукой, чтобы не заплакать. Я приоткрыла крышку 'гроба'. Показатели на экране дрогнули.

— Рената! — Шикнула на меня Настя.

Но я ее не слышала. Только теперь обратила внимание на то, что они все здесь наголо бритые. Я погладила ее впалые щеки, руки мои дрожали. Перебарывая внутреннее желание выдрать все провода и вытащить ее из капсулы, я все же заплакала. Я уже смирилась с их смертью. Лучше бы они действительно умерли!