Олег Серёгин - Дети немилости

И он увидел, как идет по дому Демон Высокогорья – в окружении единокровных братьев, точно волчий вожак во главе стаи. Демон улыбался, светло и ясно, и чужая кровь капала с его одежд; шаги были бесшумны, как походка хищника в ночь охоты, а глаза сияли невыносимым огнем, и казалось, не меч его убивает людей, а само это сияние.

Пастух не сумел поднять меч. Он стоял, скрипя зубами от ненависти, но в сердце его не находилось сил выйти навстречу, заступить Итаясу путь, взглянуть в лицо. Демон заметил его. Но не в первый раз видел жестокий таянец, как соперников леденит страх перед ним, и он не глянул на пастуха, побрезговав последним убийством. Молча, одеревенев, задыхаясь от пыли, стоял хромец и смотрел, как враг уносит его невесту.

Потом пошел и повесился.

- Вот какие ей по сердцу-то! – заливисто хохотала Иоле. – Вот за кого ей замуж-то было! Я ей и объясняю. А то смотрит, точно мы овцы, а она живая из серебра выкована!

Неле немного подумала. Пошевелила пальцами, аккуратно складывая их в правильный ударный кулак. Тяжелые перстни легли один к одному. Иоле ничего этого не заметила – не успела; и замаха Неле она тоже не успела заметить.

Неле ударила ее по лицу. Сестра начала заваливаться на спину, даже не успев замолчать, и боль почувствовала поздно – зато уж потом заорала на всю долину, тоненько и пронзительно, как свинья.

Щека была разорвана до уха. В ране виднелись зубы.

- Теперь тебя никто не возьмет замуж, - сказала Неле, хрустя запястьем. – Даже хромец.

Может, она и поступила жестоко, но будь в Таяне у Мирале родные старухи, Иоле могли бы отравить насмерть.

Брату Неле сказала, что безмозглая девчонка мучила беременную, заставляя ее плакать, а ведь это могло повредить ребенку.

- Мой маленький львенок, - сказал Итаяс, взъерошил Неле волосы и поцеловал ее в висок.

Проснувшись поутру, Юцинеле первым делом увидела круглое личико соседки. Истефийка оказалась немногим старше ее самой. Широко расставленные глаза ее с любопытством изучали горянку. По носу и щекам южанки солнце щедрою горстью рассыпало веснушки, светлые тугие кудряшки прыгали на ее плечах; в пышных кружевах своих она цвела точно белый шиповник, и туфельки ее были белые, с блескучими камешками.

- Доброе утро! – поприветствовала она на быстрой риеске. – Я Сайет. А вы до Рескидды едете?

- Добра тебе, - ответила Неле, торопясь одеться.

- Ах, простите! – всплеснула руками Сайет и отвернулась к двери; обнаружила на двери зеркало, захихикала и зажала рот ладонью. – Я такая неучтивая, - выговорила она сквозь прижатые к губам пальцы.

Неле невольно улыбнулась. Сморщила нос, припоминая, как разговаривают изящные дамы равнин, и сказала:

- Никакого бешпокойштва. Я Юцинеле.

Сайет обернулась так споро, что завитые локоны плеснули ей в лицо.

- Чрезвычайно рада знакомству, - пропела она. – Я еду в Рескидду, я буду учиться в университете! У нас в Истефи тоже есть университет, но он не такой большой и древний. А вы тоже в университет? Нет? Я думаю, две молодые барышни должны поладить, правда?

Неле немного растерялась от ее напора, но потом поняла, что Сайет необязательно отвечать: та, похоже, умела болтать сама с собой. Неле еще ответила, что нет, она едет просто в путешествие, посмотреть мир, а потом вовсе умолкла.

За ночь стало прохладней. Теперь ветерок из окна не остужал, а наоборот, нес с собой дневной жар.

- Давайте закроем окно! – предложила Сайет, - а то холод уйдет. Это потому холодно, что схемы ночью писали, я видела, как их писали, по крышам ходили, так занятно!.. А вы одна едете? Я одна еду, маменька не хотела отпускать, а я…

Кружева так и танцевали на ее плечах.

Неле думала.

- Ах, простите! – истефийка всплеснула руками и даже вскочила. – Может, вы риеску не очень хорошо знаете, а я все болтаю и болтаю. Только я аллендорский плохо знаю, если честно, всего несколько фраз, я…

- Нет, - сказала Неле, стараясь быть вежливой. – Я понимаю.

- Ах! – снова заулыбалась Сайет. – Это замечательно, замечательно! Не хотите ли чаю? Заклинания к вечеру ослабеют, опять станет жарко, в Хотохоре будут писать новые, а пока холодно, так замечательно пить теплый чай! Вечером будем пить холодные напитки, я вас угощу…

- Да, - согласилась Неле, - хорошо попить теплого…

Сайет все щебетала что-то, выставляла на столик домашние припасы в белоснежных салфетках и плетеных корзиночках… Неле смотрела на нее и не могла понять, в чем дело. Истефийка, свежая, нарядная и приветливая, не нравилась ей. Что дурного в веселой девушке? Но чем больше суетилась Сайет, тем внимательней смотрела на нее горянка – так, как учили ее смотреть воины Таяна.

«Непонятно», - думала она. Странное чудилось, но с чего?

В конце концов Неле решила, что ей кажется. Не по своей воле отправившись на край света, она готова была подозревать всех и вся, и вот подозрения, как гончие, набросились на легкомысленную соседку. Это даже смешило: стоило только представить, как перепугается Сайет, если Неле станет выказывать свои чувства. А сказать по чести, соседство с истефийкой было куда приятней, чем с Лонси. Маг все время кис от уныния и боязни, Сайет же радовалась жизни. И услужлива была она, и вежлива: сама приготовила питье, поделилась печеньем. Единственный ее недостаток заключался в чересчур быстром языке. Неле предстояло еще несколько дней делить с Сайет крошечную комнатку в вагоне, потому надо было быть учтивой и уж всяко не смотреть на южанку волчицей.

Сайет с улыбкой подала Неле чашку. Неле поблагодарила.

Она смотрела, как красиво ест Сайет, откусывая крохотные кусочки, как пьет, и на прихотливо выгнутой ручке чашки сложенные пальцы ее похожи на птичье крыло.

Потом опустила глаза.

Сомнений почти не оставалось.

…Стучали колеса. Поезд подрагивал, чуть-чуть скользила по столу стеклянная чашка. Неле поднялась, неуклюже повернулась, пытаясь достать с высокого крючка полотенце, и задела бедром стол.

Чашка свалилась.

Сайет, конечно, не поймала ее – не в том ранге была она, чтобы допускать настолько глупые промахи; но по тому, как двинулись ее плечи, как дрогнули тонкие пальцы, Неле мигом поняла, что пальчики эти могут поймать не только падающую чашку, но и стрелу, и горло раздавить при надобности смогут… Сайет вновь засуетилась, отчаянно щебеча, как подобает легкомысленной девице, сбежавшей от маменьки в университет. Всплеснула руками, горестно вскрикнула – но не тотчас, а припозднившись на мгновение, словно прицеливалась. Неле утвердилась в своей догадке. «Ты такая же барышня, как я, - внутренне усмехнулась она. – Тень. Скорпиониха».