Вулф Джин - Воин Сидона

Немного раньше меня позвали на царский совет. Я не очень хорошо говорю на их языке, и мне не всегда понятно, о чем идет речь. Очень много дел о колдовстве. Один обвиняет другого, что тот колдун и заколдовал его. Обвиняемый отрицает. В каждом случае царь спрашивает снова и снова, откуда обвинитель знает, что тот, кого он привел на суд, действительно колдун, но редко когда получает удовлетворительный ответ.

Пришла юная девушка. Она утверждала, что ею завладел демон, хотя и не обвиняла никого в том, что ее заколдовали; она только попросила царя прогнать демона. Царь попросил демона уйти, но тот только засмеялся и стал насмехаться над ним.

Меня это обозлило. Я вышел вперед и попросил у царя разрешения напасть на демона. Я говорил на языке, который знают мало кто из этих людей, но так махал руками, что все меня поняли и царь согласился.

Я ударил демона, но он уклонился от удара и бросился на меня, собираясь вцепиться в меня так, как до этого в девушку. Многие люди закричали и убежали. Демон был скользкий и маслянистый, но я сунул большой палец в желтое пламя, которое было его единственным глазом, и перегнул его через колено. Шум стоял такой, что я не услышал, как его спина хрустнула, но я это почувствовал. И тут же он исчез.

Царь сошел с трона. На его лице был страх, но от твердо держал копье. Большинство остальных уже убежало, сбивая на землю детей и стариков. Мы поговорили как друзья, я и царь, пока помогали старикам и поднимали детей. Он сказал, что был великий царь, которого его народ никак не мог увидеть, добрый старик, любящий музыку. Однажды я коснулся его, и все его увидели. Так и с демоном. Когда он подошел ко мне, его увидели все. Это очень странно. Хотел бы я, чтобы в этот момент со мной была Мит-сер'у. Она могла бы мне объяснить все это.

Девочка, которая была одержима демоном, не захотела уйти от меня. Я сказал ей, чтобы она шла домой, к маме, но она стала настаивать, что у нее нет мамы. Она боялась, что демон вернется, но я сказал, что он ушел навсегда. Мит-сер'у назвала его ксу, хотя и не видела его.

МОЯ старшая жена говорит, что я должен каждый день писать в свитке и читать его, тоже. Иначе я все забуду. Сейчас темнеет, и я знаю, что не слишком хорошо писать в свете костра. Сначала я запишу все, что знаю, а уже потом прочитаю, если останется немного света.

Мы плывем на пяти лодках. В первой царь, двадцать шесть воинов, царица и другие. Во второй Ангуйя с четырнадцатью воинами, женщинами и детьми. В третьей я сам, двадцать воинов, моя старшая жена, моя вторая жена и жены наших воинов. В четвертой мои дети, десять или двенадцать воинов, мой слуга, служанка моей старшей жены, много женщин и детей. На пятой слуги царя, шестнадцать воинов и их жены, слуги и запасы еды. Эта лодка больше царской, но плывет медленнее.

Наши лодки выдолблены из дуба, и мне это кажется очень странным. Ствол дерева, из которого сделана царская лодка, был очень большим. На стволе развели костры и тщательно за ними ухаживали. Когда они догорели, обожженное дерево выдолбили. Потом очень искусные мастера много дней делали из него хорошую лодку. Впрочем лодки делают и из камыша. Такие лодки можно сделать очень легко и быстро, но они быстро гниют.

Служанка моей главной жены принесла мне тыкву с хорошей водой. Это девочка, немного старше, чем моя дочка. Какое-то животное исполосовало ее когтями, оставив шрамы на руках и спине. Я думаю, что они заживут. Я спросил ее, что за зверь это был. Она не знает его имени, но говорит, что я убил его. Ее саму зовут Мтото.

Я НАПИСАЛ, что не буду писать при свете костров. И это много говорит о моей мудрости! За нашим лагерем смеется сумасшедший. Я спросил Мвиту, не должны ли мы прогнать его. Он сказал, что здесь очень много опасных животных и еще более опасных демонов. Они всячески пытаются выманить нас за костры, но мы не должны идти.

ЖЕНЩИНЫ сворачивают лагерь и не разрешают мне помочь им. Тогда я напишу о том, что видел прошлой ночью. Леопард, огромный как лев, кружил вокруг нашего лагеря. Я проснулся и смотрел за ним. Иногда он подходил очень близко к кострам. Он был чернее черной ночи и очень красив; мне показалось, что он перетекал из одного места в другое, и при этом выглядел опаснее, чем серпоносная колесница. Я взял копье, которое перед сном воткнул в землю рядом с головой. Наши часовые даже не поворачивали глаз к леопарду. Он пробегал перед часовым, а тот глядел в одну сторону, в другую, вверх на луну или вообще закрывал глаза. Я видел это неоднократно. Мне это показалось странно, и я решил это записать. Возможно, мне это все приснилось.

МЫ остановились около деревни, в которой есть человек, знающий, где находится храм, который мы ищем. Он на охоте, и мы ждем его возвращения. Его зовут Мзи.

Бинти заплакала, и я попытался успокоить ее. Когда я спросил, что произошло, она ответила, что когда мы найдем святое место, я вспомню других людей и уйду отсюда. Я сказал, что нет, но она настаивала. Не знаю, возможно она права. Я бы пообещал ей остаться, но что хорошего в обещании человека, который не может ничего вспомнить? Я сказал, что если я уйду, она может идти со мной. Тогда она перестала плакать, или почти перестала.

МЗИ наконец вернулся. Он старше, чем я ожидал, самый старый человек в деревне, но все еще охотится — и охотится хорошо, потому что принес прекрасную антилопу. Он предостерегал нас от священного места, сказав, что там много змей. Урей говорит, что нам не надо бояться их, пока он с нами. Мои сыновья хвастаются, что убьют всех змей. Я предостерег их и посоветовал оставить змей в покое. Даже в самые лучшие времена змеи и мальчики плохо ладят между собой, а змеи в священном месте конечно священны.

Мит-сер'у рассказывает о своем доме в Саисе, о доброте жрецов и о девушках, поющих, танцующих и играющих на пирах, где она пила хорошее вино до тех пор, пока не валилась с ног. Я сказал, что прошу меня простить за то, что так далеко увез ее от такого замечательного места. Она не стала ругать ни меня, ни кого-нибудь другого, только сказала, что это была воля богов — если бы она осталась дома, с ней случилось бы что-нибудь плохое. Он попросит богиню пожалеть ее, и богиня конечно поможет ей — надо только найти храм. Хатхор, так зовут ее богиню. Я сказал, что священное место царя может быть священным и для Хатхор, и мы могли бы помолиться там. Как только я сказал эти слова, золотой скарабей на моей груди зашевелился, как живой.

Мзи подарил свою антилопу царю, и царь подарил ее деревне, которая завтра устраивает пир в нашу честь. Завтра утром я буду охотиться вместе с Винджари и Утунду, и тоже внесем достойную долю в будущий пир. Даже если я и не могу научить их охотиться (так они говорят), может быть они научат меня чему-нибудь.