Сергей Радин - Путы для дракона

Ближе к телу полевые круги своей плотностью, жуткой скоростью беснующихся вихрей сопротивлялись продвижению чужака к цели уже настолько серьёзно, что двойнику себя приходилось почти пропихивать вперёд. Цвет сменился с багрово–чёрного на тот бессильно называемый красным, когда смотришь на развёрстую рану, края которой безжалостно вывернуты окровавленными губами.

И когда до цели осталось совсем чуть–чуть, когда двойник начал расшифровывать и складывать воедино собираемые (выдёргиваемые!) обрывки информации, Леон сообразил, что попался в ловушку посерьёзнее предыдущей…

— … Прикрой меня! — бросил Брис.

Док Никита кивнул не глядя. Можно драться и оценивать ситуацию, следя за противником сверхуровневым зрением, но, кажется, Брис что‑то заподозрил и «ушёл» в глубокое наблюдение — с его чувствительностью к таким вещам не поспоришь.

Однако напарник «ушёл» в не самый удобный момент: Мечтатель вдруг расправил плечи и быстро перебрал пальцами что‑то на своей бронированной груди. Он потерял много крови, с трудом держался на искалеченных ногах и всё же явно собирался атаковать.

«Вернулся» Брис и сразу нахмурился.

— Он поймал Леона и качает из него энергию!

Оба невольно оглянулись на сидящего позади Леона. Показалось, или командир на самом деле побледнел.

— Затащить его за угол, а парня уничтожить! — предложил док Никита.

— Думаешь, Леон успел?..

Мечтатель опасно раскачиваясь, шагнул к ним. Головки сидящих под его рёбрами бомбочек почему‑то светились. Дневной свет приглушал красноватое сияние, но он было.

— Есть три варианта, — сквозь зубы сказал док Никита. — Мы стреляем в него — он взрывается. Он нажимает кнопку — он взрывается. Он идёт за нами, падает — взрывается. Я предпочитаю четвёртый вариант: мы прячемся в безопасное место и взрываем его. И меня совершенно не интересует вопрос, успел ли Леон, потому что и так ясно, что всех таких типчиков нужно сначала стрелять, а потом допрашивать.

«Типчик» качнулся вперёд и подтащил ногу на полшага к ним.

— Хорошо, — сказал Брис, попятившись, — предположим, нам и впрямь наплевать на сбор информации. А что делать с ментальной связью? Куда бы мы ни спрятали Леона, этот типчик так и попрётся за ним. И мы не знаем, насколько глубоко увяз Леон и каковы могут быть последствия смерти бедняги для… О–о, силы небесные!

Мечтатель едва не завалился назад — успел для опоры передвинуть ногу.

— Ты имеешь в виду, командира после смерти этого… может повести за ним?

— Ничего я не имею в виду! Сейчас я жалею, что наших нет… Соорудили бы вокруг бомбиста ограду, посадили бы на привязь в ней…

— Брис, ты гений!

Они вновь отступили от ковыляющего Мечтателя и очутились по обе стороны от Леона. Дальше отступать без командира бессмысленно.

— Давай этого бомбиста посадим на хвост белому бычку!

— Не получится. Его ведёт ментальный щуп Леона.

— Если Леона подальше от бомбиста, щуп вытянется!

— Идея! Хватай его под мышки!

Повозиться пришлось до горячего пота: пока док Никита волок Леона за дом, Брис тянул в сторону невидимую нить, связывающую командира и смертника. Он старался держать её очень осторожно, памятуя, что и сами может вляпаться — прилипнуть к безобидной на вид паутинке. Пальцы его, тем не менее, всё чаще вздрагивали от возбуждённо пульсирующей крови.

На перекрёстке — в противоположной стороне от поворота, где скрылись док Никита и Леон, — Брис несколько раз обошёл светофор, перепрыгивая через нить — слабеющую со стороны Мечтателя, и нагибаясь под протянутой от Леона.

Мечтатель шёл медленно, но упорно. Его шатало так, что Брис время от времени замирал с мгновенно холодеющим сердцем: не дай Бог упадёт!

Он оказался в шагах десяти от столба, когда Брис бережно навесил петли одна на другую и, затаив дыхание, примял их в широкую крепкую петлю: некоторое время, если он всё сделал правильно, Мечтатель будет ходить по кругу. Истончившаяся нить, ведущая к Леону, могла быть стать почти незаметной на фоне крепкой «канатной» привязи.

— Шагай, бычок, — прошептал Брис и помчался к доку Никите, негромко приговаривая: — Идёт бычок, качается, а сказка не кончается!

За домом док Никита устроил Леона на газоне — Брис оценил его предусмотрительность: в случае чего, по земле бомбисту идти будет труднее Если дойдёт до газона.

— Как у тебя?

— Бомбист пошёл по кругу. Что дальше?

— В щуп Леона я запустил информацию, что мы пока в безопасности.

— Его реакция?

— Глухо.

Они сделали всё, что было в силах, и теперь оставалось только ожидание.

Реакция началась, после того как Брис в очередной раз вернулся от угла дома и сообщил, в очередной же раз, что Мечтатель продолжает ходить вокруг столба.

Оба вопросительно переглянулись, когда под ними дрогнула земля и тяжело и надолго завибрировала, будто по дороге перед подъездом дома проезжала танковая колонна. А потом, когда звериным чутьём почуяли, что происходит, без разговоров снова подхватили командира и потащили подальше от дотоле мирного дома, за которым прятались.

Глава 4.

Хуже нет, когда тебя за руки–ноги держат и бегут при этом. Дело даже не в отсутствии удобства. Какое уж тут удобство, когда висишь раздрыганный и не владеешь собственным телом. Страх — вот главное чувство, увязанное с другим — беспомощностью. Попробуй‑ка, сделай что‑нибудь, случись что…

А вдруг оно уже случилось?

Чего это они его за руки, за ноги?

И он окончательно проснулся и протестующе задёргался.

Носильщики остановились не сразу.

— Леон?

— В чём дело? Куда вы меня?

— Тихо!..

После повелительного «Тихо!» он послушно замолк. В ночной тишине слышалось тяжёлое дыхание невидимых людей, отчётливое рычание вполголоса и длинный пронзительный мяв испуганного котёнка, заглушающий странную возню… Вскоре кто‑то щёлкнул зажигалкой. Невольно прислушивающийся в общем порыве ожидания чего‑то, Леон пробно подёргал ногами и сердито сказал:

— Отпустили бы, что ли!

Человек с зажигалкой шагнул к ним, и у своих ног Леон увидел Бриса. Тот ещё секунды две постоял и опустил ноги Леона на дорожку.

— Док Никита…

— Слышу, вижу, опустил.

— А если вернуться? — предложил мягкий голос Володьки. — Леон проснулся, дом больше не трясётся. Доспим уж до утра.

— Кто как, а я на свежем воздухе! — заявил Игнатий. — Кошка, прекрати брыкаться, ты мне уже весь палец сгрызла. И котёнка–ребятёнка успокой.

Во вновь наступившей тишине послышало сочное шипение, которое закончилось жалобным писком обиженного зверя.

— Ну, что решили, братцы? — спросил Рашид. — Я предлагаю вернуться в квартиру и установить два дежурства. Игнатий так и остаётся на пороге до утра, тем более сам высказал желание дрыхнуть на свежем воздухе. Второе дежурство — рядом с Леоном. Хотя, честно говоря, думаю, оно будет бесполезным. Достаточно одного Игнатия, чтобы поднять тревогу в случае чего… Леон, как себя чувствуешь?