Александра Лосева - Берегите бороду

Ааронн хмурился и недовольно поглядывал на бездыханного Зулина, а на Иефу просто не обращал внимания. Только попросил Стива хворосту собрать и принести воды, из чего дварф сделал вывод, что все с их бардом в порядке, что она просто придуривается и «нервы показывает», и тут же разворчался и разбубнелся до крайности. Носить воду было лень, к тому же, ужасно противно болела обожженная и поцарапанная щека. Не зря же он, Стив, терпеть не мог шаманов и ненавидел бегать по кустам! Основательно политая водой Иефа моментально пришла в себя и тут же выставила перед собой свой смешной мечик, и глаза вытаращила, и вообще, вела себя как полная дура. Потом затряслась, спала с лица и попыталась снова свалиться в обморок. И свалилась бы, но тут Стив как раз открыл рот, что бы прокомментировать, пигалица зыркнула на него злыми глазами и падать в обморок передумала. Из вредности.

Зулин плавал в мутном киселе и никак не мог выплыть. Он чувствовал, как его трогают и тормошат, кто-то переворачивал планара с боку на бок, а он все плыл и плыл, и так противно было от этого бестолкового плавания, что хотелось… Нет, даже не хотелось уже ничего. Просто не быть. Потом стало полегче, и кисель превратился в туман, а туман — в легкую дымку, в ушах зазвенело, как будто Зулин падал в обморок наоборот, и перед глазами обнаружился Ааронн, слегка помятый и закопченный, но главное — очень сердитый. Эльф поднес к его губам фляжку, и Зулин послушно глотнул. Во рту моментально стало гадко до невозможности, но зато в голове слегка прояснилось. Зулин закашлялся, скроил брезгливую рожу и с трудом приподнялся на локтях.

— Что… Тьфу! Что это за мерзость ты мне дал?

— Если бы кто-то умел управлять своими силами, никакой мерзости не понадобилось бы, — ледяным тоном ответил эльф и сверкнул не менее ледяным взглядом. — О твоих способностях я был более высокого мнения. А такой расход энергии можно объяснить либо кошмарной безалаберностью, либо совершенным незнанием. Ты теперь неделю не встанешь — и это все ради одной единственной сети из молний?! Никакие мои травы тебе не помогут, только живая энергия. Где прикажешь ее брать?

— Но я же… — опешил от такого натиска Зулин и мысленно помянул незлым тихим словом старикашку Мо.

— Я же! — воскликнул эльф, достал из рюкзака полотенце, смочил его какой-то настойкой и начал энергично вытирать лицо. — Он же! Мы же, как же!

— Ааронн, не кричи, пожалуйста, — слабым голосом попросила Иефа, — голова болит.

— Послушай, друг мой, — осторожно поинтересовался Зулин. — А что если взять немного энергии у леса? Ну, совсем чуть-чуть?

— Ну да, — согласился Ааронн и насмешливо поглядел на мага. — Ну да, конечно. Загубим пару лопухов, один одуванчик. Ну, в крайнем случае, вот этот куст черемухи следующей весной не зацветет. И все ради того, чтобы один маг-недоучка мог и дальше измываться над собой, варварски расходуя энергию. — Эльф повернулся к планару всем телом и решительно отбросил полотенце в сторону. — Зулин, ты кому это предлагаешь? Мне — эльфу? Мне — друиду?!

— Может, я попробую? — Иефа неуклюже поднялась на ноги и чуть-чуть постояла, неуверенно покачиваясь. Потом справилась с собой и решительно шагнула к магу.

— Иефа, перестань, — досадливо отмахнулся Зулин. — Хватит с нас одного лекаря с его лекциями, тебя еще не хватало.

— Но я умею, — упрямо возразила полуэльфка и наклонилась за лютней. — Я никогда не пробовала восстанавливать энергию, только легкие раны…

— Да помню, помню, удары кнута и все такое!

— …но попытаться все-таки стоит, — побледнев, закончила Иефа.

— Барышня, милая, займитесь чем-нибудь полезным — умойтесь, например! — раздраженно воскликнул Зулин, злясь на самого себя.

— Зулин, не дури, — Иефа перевела дыхание и взяла себя в руки. — Нам нужно что-то решать, и поскорее, а ты валяешься, как мешок с соломой. С тебя корона упадет, если я попробую? Даже если не получится, будет всего лишь еще один повод посмеяться над глупой полукровкой. Так что закрой рот и не отвлекай меня, господин начальник.

— Как ты нелюбезна сегодня, однако, — пробормотал Зулин, но дальше спорить не стал. Хочется ей выставить себя дурой, пусть выставляет. Хотя ему, Зулину, мысль об увядших лопухах была как-то ближе и приятней.

Иефа устроилась рядом с магом, положила ему руку на лоб и сосредоточилась. Лютня лежала у нее на коленях и едва заметно подрагивала усиками струн, как будто тоже готовилась. Полуэльфка закрыла глаза, глубоко вздохнула и второй рукой легонько тронула струну. Лютня запела неожиданно звучно, все набирая силу, одинокая нота словно сгустилась в воздухе маленьким невидимым облачком, лицо у Иефы стало совсем отрешенным, и вдруг она подхватила ноту, вплела в нее свой голос. Лютня стала утихать, и когда звук совсем исчез, Иефа спустилась на тон ниже, потом повела голос вверх, тихо-тихо, очень осторожно, и Зулин с изумлением почувствовал, как наливается силой, совсем чуть-чуть, совсем немного, но постепенно эта сила увеличивается, увеличивается… Иефа сильно побледнела, рука ее, лежащая на лбу планара, стала ледяной, а голос задрожал. Она продержалась еще несколько секунд, и голос оборвался. Иефа резко выдохнула, будто тяжеленную гирю бросила, и открыла глаза.

— Все, я больше не могу, — сказала она и убрала руку со лба мага. Пальцы заметно дрожали. — Как ты себя чувствуешь?

— Я… — Зулин сел и неуверенно повел плечами. — Не то, чтобы очень бодро…

— А я и не обещала тебе, что ты моментально пустишься в пляс! — неожиданно тонким голосом крикнула Иефа, и у нее задрожал подбородок. — Я не друид и не целительница! Я бард! — она засуетилась, попыталась вскочить на ноги, но коленки заметно тряслись, и тогда полуэльфка сделала то, чего Зулин от нее ожидал в последнюю очередь, а точнее, не ожидал вовсе — разревелась. Слезы горошинами катились по грязным щекам, а «не друид и не целительница» кулаком размазывала их по лицу, и в итоге стала похожа вообще черт знает на кого, и всхлипывала, и губы кривила, и даже подвывала немножко — очень тоненько и жалобно — в общем, делала все то, что делают маленькие дети, которых ужасно обидели. Именно маленькие дети, потому что Зулин ни за что в жизни не поверил бы, что так могут плакать взрослые женщины.

На поляну вышел Стив и замер, обнаружив ревущую полуэльфку, ошалевшего Зулина и хмурого Ааронна. Он аккуратно поставил на землю фляги с водой, распрямился и упер руки в бока.

— Так… — сказал Стив внушительно, прикидывая, кого удавить первым, Зулина или Ааронна. Посторонних живых гоблинов поблизости не наблюдалось, и Стив сделал вполне логичный вывод, что «пигалицу» до смерти обидел кто-то из своих. — И что это здесь за сопли, хотел бы я знать? — он шагнул к Иефе, намереваясь как-нибудь ее приободрить, но залитая слезами полуэльфка повела себя чрезвычайно странно. Она вскочила на ноги, как ужаленная, и сжала грязные кулаки, и подбородок вперед выставила, и даже как будто еще больше расстроилась.