Екатерина Спасская - Коридор Времени

— Кальтиринт?

— Один из ключевых миров Веселес. И один из самых страшных.

— Почему?

— О Кальтиринте можно говорить бесконечно долго. Длительное время этот мир никак себя не проявлял и держался в изоляции, но за последние четыреста лет его мощь возросла до невероятного уровня. Кальтиринт довольно мало контактирует с другими мирами, держится от них в стороне. Но несмотря на это, более двух десятков относительно могущественных открытых миров не таясь поддерживают Кальтиринт. Это если не учитывать те восемнадцать, которые ему официально принадлежат.

— Восемнадцать? — От удивления я открыла рот.

— Невероятно, правда? К сожалению, ты пока не в состоянии по-настоящему оценить весь масштаб колоссальных владений, потому что, извини, но твой мир является, мягко скажем, весьма отстающим даже от среднестатистических колоний, да еще и закрытым.

— Но что такого ужасного в этом мире?

— Как бы тебе объяснить, — Гретта задумчиво нахмурилась. — Даже если не касаться весьма своеобразных нравов, достаточно отметить, что лирены Кальтиринта оперируют не обычной Клиадрой. Они огромное внимание уделяют изучению Сущностей.

— Сущности. Это, в смысле, души?

— М-м-м, не совсем так. Но пока можешь считать, что души, если тебе от этого легче.

— А зачем это нужно изучать?

— Шутишь?

— Вообще-то нет.

— Это же очевидно. Зачем ваши физики изучают термоядерные реакции? Аналогия, конечно, грубая, зато понятная. Ты пока не представляешь, что можно сделать с Сущностью. Если научиться ею управлять, можно получить необъятный диапазон новых возможностей.

— Например?

— Из Сущности можно получать энергию. Любую: электрическую, Клиадральную, но в определенных количествах.

— Как?

— Тут вопрос уже не ко мне — я этим не занимаюсь. Вот Марнил кое-что знал об этом… Но, безусловно, его знания даже близко не идут в сравнение с достижениями Кальтиринта — там на Сущностях, как у вас говорится, собаку съели. Вот только местные лирены никак не хотят делиться своими открытиями, держа все в строжайшем секрете. Но если тебе когда-нибудь каким-либо образом посчастливиться разговорить жителя Кальтиринта на тему призраков, то ты узнаешь гораздо больше, чем хотела. Правда, могу поспорить, после этого спать спокойно ты не будешь. Потому что исследование Сущностей — очень страшный вид деятельности. Это вечный баланс между жизнью и смертью. Не каждый может выдержать подобное. А почему, кстати, ты спросила о призраках?

— По-моему, я видела, точнее, слышала одного из них здесь, в Пункте 11.

— Правда? А, точно, я совсем не обратила на это внимание, когда просматривала твои недавние воспоминания. Знаешь, что я скажу? Тебе невероятно повезло, что то привидение прошло мимо.

— Почему? Я, конечно, испугалась, но не настолько, чтобы упасть в обморок или умереть на месте от разрыва сердца.

— Дело не в страхе, в как таковом, — Гретта опустила голову и закрыла глаза. — Мне как-то раз пришлось столкнуться с лиреном, которого коснулся призрак с Кладбища. Тяжело представить, но одного взгляда того лирена мне тогда хватило, чтобы в течение полугода просыпаться по ночам в холодном поту. В этих глазах я увидела такой неописуемый, звериный ужас! Несчастный истошно вопил, никого к себе не подпускал, а затем, когда я и еще несколько Воинов попытались его окружить, он разбежался и прыгнул с обрыва, разбившись о могильные плиты внизу.

— Что с ним произошло?

— Не знаю, — Гретта пожала плечами. — И никто не знает. Разве что, как я говорила, Кальтиринт может прояснить вопрос.

Я поежилась. Получается, прямо перед моим носом прошла смерть собственной персоной. Все интереснее и интереснее.

— Почему же никто ничего не знает? Неужели только Кальтиринт изучает Сущности?

— Вообще, нет. Каждый мир, лирены которого обладают Клиадральным Зерном, имеет определенные представления о свойствах Сущности, и, причем, не малые. Но эти понятия даже близко не стоят с той информацией, которой обладает Кальтиринт. Только этот мир продвинулся в изучении данной области настолько глубоко, что всячески скрывает полученные открытия. Можно только строить гипотезы о том, какие ужасы скрывает наша собственная Сущность. Но мы что-то отвлеклись. Пора уже действовать.

Мое тело обдало ледяным дуновением воздушного потока, картинка перед глазами внезапно окрасилась в бирюзовый цвет. Дыхание стало тяжелым, живительный кислород с трудом поступал в легкие. Затем ноги плавно оторвались от земли, и незримая сила начала поднимать меня вверх, прямо сквозь дыру в потолке.

— Уф! — в этом возгласе смешались восторг и страх от нового ощущения, когда не чувствуешь под собой никакой опоры. Я лечу! Как бы невероятно это ни звучало.

Между тем я миновала отверстие в крыше дома и мягко опустилась на растрескавшийся шифер. Прямо в объятия кисельного тумана. Как же он мне надоел! Оглянувшись назад, я замерла: впереди, из такой же дыры, откуда только что вылетела я, сквозь белую муть просачивался устремленный вверх столп ярко-красного света.

— Что это? — Крикнула я.

— Ты видишь поток? — Приглушенный голос Гретты выражал искреннее удивление. — Это хорошо. Какого он цвета?

— Красного! Хотя нет, постойте-ка… Он меняется! Теперь оранжевый… То есть, желтый. Да, светло-золотистый. Ой, а сейчас зеленый… синий…

Я недоуменно смотрела, как световой поток переодевался сначала в один цвет, потом сразу же в другой, демонстрируя всю радужную гамму.

— Фиолетовый, — закончила я. — А что это значит? Гретта?

— Иди прямо на свет, — голос женщины заметно дрожал. — Я потом все объясню.

Я пожала плечами и уже собиралась сделать шаг, как вдруг фиолетовый луч исчез, а вместо него из пролома в крыше в небесную даль, укутанную туманом, упирался поток ослепительно-белого сияния. Невольно зажмурившись, я отвернулась.

— Гретта, он теперь белый, это нормально?

— Что?!

— Свет теперь не фиолетовый, а белый.

— Это невозможно!

— Что-то не так?

— Быстро отправляйся к аккумулятору! Все вопросы оставь на потом. Нужно спешить! Ты в еще большей опасности, чем я предполагала. Впрочем, как и все мы.

— Да что же это такое?

— Я сказала, быстро!

Голова взорвалась от боли, но уже через секунду приступ прекратился.

Тяжело вздохнув, я прикрыла ладонью глаза и направилась к источнику света.

«Ого, а ты меня все-таки удивила».

Чем же, интересно? Что не навернулась с крыши?

«Знаешь, в мирах, где Клиадра — это ремесло, причем довольно распространенное, лирен с Клиадральным Зерном подвергают своеобразному тестированию, дабы узнать категорию их потенциальных возможностей. Для этого создается небольшой Аккумулятор чистой Клиадры, накопленной из окружающего пространства. Затем испытуемого подводят к этому источнику и спрашивают, что он видит. Перед взором должен будет предстать луч света, цвет которого напрямую зависит от Клиадрального потенциала лирена. Если он невелик — цвет красный, если чуть больше — оранжевый и так далее по радужному спектру».