Джеффри Лорд - Каин

— Я могу преодолеть защиту. Хочешь жить?

«Да,» — ответил телетайп.

— Тогда выбери для жизни другое место. Другую планету. Эта занята существами моей расы. Ты мешаешь.

«Здесь сделана большая работа. В другом месте я не успею. Мой срок истекает.»

— Постарайся успеть или подготовь замену. Но отсюда ты должен уйти. Очень быстро. Через одну десятую оборота планеты. Понимаешь?

Молчание. Тишина. Потом тихий шелест:

«Да.»

— Ты знаешь, как называются представители моей расы?

«Предыдущий посредник говорил. Единичная особь — человек. Много особей люди. Предыдущий Посредник — самый первый из людей.»

— Теперь я самый первый. И я говорю тебе — не пытайся занять планету, на которой живут люди. Ищи место, где их нет. Иначе я найду тебя и уничтожу Я — или ктонибудь другой.

«Я понял.»

— Вот условия нового договора: ты уходишь, я оставляю тебе жизнь. Договор принят?

Пауза. И — стук телетайпа:

«Принят.»

— Конец связи, — произнес Блейд и резко ударил по клавишам. Розовое сияние диска померкло, и в комнате словно сгустилась темнота. — Блейд вытер вспотевший лоб; этот разговор стоил ему года жизни. Он вышел из комнаты, задвинул дверь с красным кругом, потом пересек кабинет Дорвата и, остановившись на пороге, пристально посмотрел на его труп.

— Не будет тебе ни долгой жизни, ни власти, Каин, — громко произнес он свой приговор и перешагнул порог.

Старший охраны уставился на него во все глаза

— Что с тобой? Ты…

— Ничего, — Блейд хлопнул воина по плечу. — Думаешь, легко изгонять демонов? — Вордхолмцы с благоговением смотрели на него. — Пошли, парни. Я закончил здесь все дела

Они поднялись наверх. Слепящие солнечные лучи потоком струились с небес, мириадами искр играя в глыбах льда и отражаясь в полированной серебристой обшивке самолета. Это буйство света и обжигающий холодный воздух на миг ошеломили Блейда, и он застыл у белесой стены шлюза. Он видел, как вордхолмцы грузят в гидроплан какие-то ящики и тюки, как переносят раненых, как Стрейм, размахивая длинными руками и сотрясая воздух проклятиями, торопит девушек, робко жмущихся у пассажирского люка. Он молча стоял, переводя взгляд с ледяной равнины на белесовато-голубое небо, пока рядом с ним не осталось никого, кроме Стрейма. Синекожий мутант, кажется, понимал его состояние, терпеливо ожидая, когда Блейд заговорит.

Наконец разведчик очнулся и произнес:

— Договор разорван и заключен вновь. Он улетит. Скоро.. Надеюсь, я поступил правильно.

Стрейм кивнул. Скорее всего, он не понял, о каком договоре идет речь, но главное уловил того, кто насылал льды, больше не будет. В отличие от инспектора Галактической Федерации, Стрейма не мучили никакие сомнения.

— А… Хозяин?..

— Мертв.

— Ты его?..

— Да.

— Знаешь, — мутант коснулся плеча Блейда, — иногда я думаю, что ты и в самом деле инспектор этой самой Федерации.

Блейд улыбнулся:

— Пожалуй, так оно и есть. Но мне пора возвращаться, друг мой.

— Куда?

— К себе, на звезды.

— И мы больше не увидимся? Никогда?

— Никогда, — разведчик покачал головой. — Теперь ты — инспектор на этой планете Ты, Най, Лейя, Пнор… Постарайтесь справиться.

— Постараемся, кер Блейд.

Они побежали к самолету, балансируя на скользком льду. Захлопнулись люки, машина тронулась вперед, все быстрее и быстрее, потом, подброшенная гравитационным толчком в воздух, взмыла над ровным сверкающим квадратом, над куполом, окруженным мачтами энергопередатчиков, и устремилась в небо. Блейд посмотрел вниз, туда, где не ведавшее лжи существо готовило сейчас к старту свой гигантский корабль, потом откинулся в кресле и прикрыл глаза. В висках стреляли молнии, удары тяжелого молота плющили затылок. Он вытащил из-за пояса серебристый жезл тазпа и стиснул его в руках. Боль чуть отступила.

Прошел час, полтора. Мерно гудел мотор, изнуренные люди уснули в креслах, иногда слышался стон раненого или взволнованный женский шепоток. Внезапно Блейда словно подбросило. Он встал, стараясь не потревожить дремавших рядом Найланда и Стрейма, прошел в кормовой отсек и поднялся по короткой лесенке в орудийную башню. Теперь он мог видеть северный небосклон — бледноголубой купол, уходивший основанием к сверкающий лед. Он ждал минуту, пять минут, десять…

Внезапно на севере взошло второе солнце, еще более яростное, жгучее, свет его водопадом хлынул на ледники, мгновенно превратив их из белых в пурпурные, алые и оранжевые. Затем над горизонтом начала вздыматься чудовищная колонна огня, похожая на росток огромного цветка, четко выделявшегося на фоне небесной голубизны. Постепенно этот титанический ствол разбухал, превращаясь в высокую остроконечную башню. В середине ее метались разноцветные молнии — золотистые, зеленоватые и серебряные, рассыпая яркие отблески по безжизненным ледникам.

Блейд кивнул головой. Древний менел, хранитель, выполнил свою часть договора. Улетел! Поднял в небеса свой корабль, заваленный трупами двуногих и двуруких гуманоидов, людей — во множественном числе… И тело первого среди них, Кайна Дорвата, Каина, тоже там… И знания… Сколько знаний! Сколько тайн…

Второй взрыв! Еще одно, совсем новое солнце ослепило Блейда, и он не сразу понял, что огонь и жуткий грохот бушуют теперь в его голове. Мир из белого и голубого превратился в желтый, в оранжевый, в багровый и, наконец, померк. Волна дикой боли выворачивала наизнанку каждую клеточку тела; он ощутил, как незримая тонкая нить, что связывала его с иной реальностью, превращается в стальной канат, с неодолимой силой вытягивающий мозг, сердце, душу того, кто был Ричардом Блейдом, в небытие, в бесконечный мрак, в ледяной вековечный холод.

Исчез самолет, исчезла сверкающая равнина внизу, и Блейд помчался по виткам бесконечной спирали вверх, в разверзающееся перед ним небо, в черноту, клубящуюся грозным туманом. Чувства его начали слабеть; конечности онемели, он перестал ощущать звуки и краски, он растворялся в темном тумане, уходил, умирал…

И вдруг торжествующим аккордом перед ним вспыхнули девять синих звезд — росчерк божественной руки на черном покрывале космоса. Они были такими прекрасными, такими яркими и манящими, такими близкими, что Ричард Блейд умер с улыбкой на губах.

ГЛАВА 15

— И все же я не вижу причин для беспокойства, — Дж. тщательно выколотил трубку, критически осмотрел ее и набил снова. — Согласен, что эта одиннадцатая экспедиция была тяжелой и непростой, но и десять предыдущих нельзя считать приятным времяпровождением.

Лейтон беспокойно зашевелился. Они сидели в кабинете Дж., аскетически строгом и официальном, обставленном неудобной мебелью, словно перенесенной в двадцатый век из викторианских времен. Кресло было жестким, прямая высокая спинка давила на горб, а узкие подлокотники могли, казалось, перепилить руки пополам. Впрочем, его светлость был выше таких мелочей. Дело прежде всего; ради дела можно высидеть час-другой в этом пыточном кресле.